— А если… в комнате, где все щели заколочены, и за стеклами ни луны, ни звезд, ни фонарей?
— Даже в самой темной темноте… что-то есть, Винька. Ну, хотя бы цветные пятна, которые в глазах плавают…
“А ведь это хорошо”, — неожиданно подумал Винька. Но тут же и пожалел:
— Значит, никак-никак никогда нельзя увидеть полную черноту?
— Нельзя… Можно только
— Черный шар… Подожди-ка!
Винька побежал к забору. Отыскал в лебеде мячик. Тугой струйкой выдавил из мячика воду себе на колени, помыл их ладошкой (попутная польза). Мячик опять стал похож на черную шапочку. Винька вернулся к крыльцу, сел, надел резиновую шапочку на скользкое колено, достал из кармана пистончик.
Острые края гильзы Винька вонзил в резину — там, где дырка. Надавил, завертел. Резина сопротивлялась недолго. Винька с чмоканьем выдернул пистончик из мячика. Теперь в резине вместо чуть заметной дырки было аккуратное круглое отверстие. Калибром пять целых и шесть десятых миллиметра. Мячик сквозь отверстие быстро втянул воздух и обрел привычную форму.
— Вот, смотри… Это почти полная чернота, да?
Варя села рядом.
— Да… Ох, Винька, какой ты находчивый!
— А ты как думала!
Они еще поглядели на “черную черноту” в отверстии. Она была… какая-то нездешняя. Круглая дырка — словно глазок в другой мир.
Уж не в эту ли нездешнюю тьму ушел две недели назад Глебка?
“Да нет же, нет, — будто вздохнул он рядом. — Не бойся…”
Винька зябко повел плечами и сплющил мячик. Сунул в карман. Тот задергался там, как живой, карман растопырился. Винька повертел в пальцах пистончик. Забитая резиновыми крошками гильза теперь не могла быть ни присоской, ни свистком.
Винька пошел к поленнице, подобрал рогатку и пульнул из нее пистончиком в небо. Гильза исчезла в синеве, но перед этим успела блеснуть солнечной искрой. Было красиво. Винька нащупал под мячиком еще один пистончик и стрельнул опять. Пустая гильза не только заискрилась, но и засвистела. Это Виньке понравилось еще больше. Он вытащил из кармана третью гильзу. Но… пожалел. Пистончик был последний. Винька присосал его к губе.
Щелкая ногтем по латунной подвеске, Винька вернулся к Варе. Та опять сидела со своей “Физикой”.
— Пойду я. Может, Кудрявая приехала. Она не такая вредная, как некоторые.
— Гуляй, гуляй. Мне надо зубрить.
— Зубри… Ни пуха, ни пера, ни двойки, ни кола!
— К черту… Да ну тебя, экзамен-то еще не завтра.
— Все равно этот ч-черный день наступит, — предсказал Винька.
— Ох, наступит… Брысь…
— А она сдала свой экзамен? — спросила Зинуля, когда Винцент Аркадьевич рассказал Вовке и ей про Варю.
— Сдала. И физику, и другие экзамены. И поступила в институт.
— И стала учительницей?
— Мало того! В десятом классе она учила физике и Виньку Греева. И на выпускном экзамене украдкой помогла ему решить трудную задачу.
— Вообще-то это нехорошо, — лицемерно заметила Зинуля. И Вовка шепотом сказал ей “дура”.
— Хорошо или нет, но Винька был очень благодарен Варваре Михайловне. И благодарен до сих пор… Кстати, потом, после выпуска Варя целый месяц занималась с Винькой, чтобы он смог поступить в железнодорожный институт. Он сдал физику на пятерку и поступил…
— А сейчас эта Варя… Варвара Михайловна, она… где? — осторожно спросил Вовка. Наверно думал: “Жива ли?”
— Сейчас она на пенсии. Живет в Петербурге у сына. Он художник…
Изгородь, окружавшая хуторок Зуевых, была высокая. Винька забрался по ней, как по лесенке, лег животом на верхнюю жердину.
— Эй, Кудрявая!
Она сидела на качелях, привязанных к балке, которая торчала далеко из-под крыши. Заулыбалась:
— Винь… Иди сюда.
Винька прыгнул вниз, подошел, взялся за веревку.
— Когда приехала?
— Вчера вечером. Думала, ты утром придешь, а тебя нету, нету…
— Ремонтные дела замаяли…
— Сразу видно, что ремонтные, — вздохнула Кудрявая. — Вон какой перемазанный. С головы до ног.
— Ага. Надо искупаться. Пойдем на бочагу!
Бочагой назывался крошечный неглубокий пруд неподалеку от мазанки. Там Туринка была перегорожена плотиной из досок и кирпичей. Местные тетушки в бочаге полоскали белье, а ребятишки бултыхались и учились плавать.
— Не… — забоялась Кудрявая. — Там, наверно, мальчишки…
— Да никого там нет, я только что по плотинке пробегал! Пошли! Ты ведь в этом году, небось, еще не купалась!
— Купалась. В деревне с девочками, в озере.
Деревенских подружек она не стеснялась, а при мальчишках было страшно.
— Трусиха! Кто тебя съест?
— Мама не отпустит. Мы скоро должны в поликлинику идти на осмотр. Потому что перед Ленинградом надо всякие анализы сделать и рентген, а для этого надо направления получить…
— Мы же за пять минут управимся! Окунемся и обратно. Вон какая жара, неужели не охота купнуться?
