Винька даже на спину повалился от смеха. Но Кудрявая опять сделалась серьезной:
— “Все лето” не выйдет. Сейчас мама позовет.
И точно:
— Вал
Винька помог Кудрявой перебраться через изгородь и прыгнул сам.
— Тут мы, тетя Нина!
— А! Встретились, друзья-товарищи! С приездом!
— Мама, Виня мне во-от такого жука показал!
— Жук — дело хорошее. А где вы были-то? Купались, небось?.. Купались, купались, не отпирайтесь!
— Мы не отпираемся, — храбро сказал Винька. — Мы только чуть-чуть окунулись. Да вы не бойтесь, тетя Нина, я ее с любой глубины вытяну, если что… — И почему-то суеверно вспомнил про Глебку. Но не поддался страху. — А там и глубины-то всего вот так! — Он чиркнул себя по животу, где под ковбойкой пряталась рогатка
— Да я не про то. Голова-то мокрая, а нам в больницу пора, чадо ты непутевое…
Мама Кудрявой сходила в мазанку и вынесла полотенце.
— Давай вытру как следует.
— Я сама… — Кудрявая села на валявшийся в траве чурбак, принялась тереть голову.
— Подожди! Давай как в парикмахерской!.. — Винька вытащил мячик с дыркой, нажал. Вырвалась воздушная струя. И еще, еще! Подсохшие светлые пряди разлетались, воздух щекотал Кудрявой уши и шею. Она смеялась:
— Что это у тебя?
— Специальная сушилка.
— Ой, мячик…
— Не мячик, а физический прибор. Для разглядывания черноты.
Винька сел рядом и разъяснил Кудрявой про настоящий черный цвет.
— Вот, смотри в дырку. Там самый-самый черный мрак. Самая-самая
— Вижу, — выдохнула Кудрявая. — Страшно немножко…
— Все-то тебе страшно! — Винька нажал мячик, воздух ударил Кудрявой в нос. Она чихнула и весело замотала головой.
— Винь, черная чернота пахнет резиной.
Винька проводил Кудрявую и ее маму вверх по лестнице, шепнул: “Не бойся там никаких врачей” и поспешил в таверну “Адмирал Бенбоу”.
Людмила была дома.
— Носишься где-то голодный. Возьми на печке суп и макароны.
Винька поел. Перед футбольной встречей с пацанами со Смоленской улицы нужны были силы.
…Игру команда Зеленой Площадки продула со скандальным счетом: три — одиннадцать. Ну, пару голов можно было оспорить, однако все равно разгром полный. Эдька Ширяев разглядывал разодранную на колене штанину и жаловался:
— Ведь раньше-то мы их обыгрывали как дошкольников. А тут… будто злой дух нас преследовал… — Он был начитанный человек, хотя и не очень интеллигентный снаружи. — Одиннадцать штук нам вдолбали, это же удар по самолюбию. Да еще за штаны попадет…
У Виньки тоже не обошлось без потерь. Во-первых, один из “смоленских” крепко саданул ему по косточке. Во-вторых, сперли рогатку. Перед игрой Винька сунул ее под бревна, лежавшие у забора, а когда хотел взять обратно — там не рогатка, а фиг на постном масле. Скорее всего, ее прибрал кто-то из малолетних болельщиков, которые пришли со Смоленской. А кто еще? Никакой дух, даже самый злой, рогатки не крадет.
Да, он не крадет, но… он может, наверно, нагнать всякие несчастья…
Нехорошая догадка зашевелилась у Виньки в душе. Или где-то в желудке, не поймешь. В общем, неприятно засосало внутри. Винька сплюнул и сердито прогнал глупые мысли.
Он пошел к себе домой, на улицу Короленко, чтобы повидаться с мамой. Повидался. Узнал, что папа уже уехал.
— Расстроенный такой. Ведь дело-то, с которым он приезжал, сам понимаешь, невеселое. А тут еще всякая волокита с начальством, не хотели принимать документы. Подписи, мол, не там поставлены…
Винька горестно примолк. Он ведь, по правде говоря, забыл, по
А мама тут еще добавила:
— Такой кавардак везде. Утром оставила на подоконнике ножи для мясорубки, а вечером прихожу — исчезли. Может, девчата куда убрали? Но зачем? Да еще замок в двери стало заедать. Будто нечистый дух завелся…
У Виньки опять стало нехорошо внутри.
…Ну да, он не верил ни в бога, ни в царство небесное, ни во всякие потусторонние чудеса. Потому что все в мире устроено по науке и законам природы. Но… законы законами, а все-таки есть всякие приметы, от них тоже никуда не денешься. Недаром же перед экзаменом говорят “Ни пуха, ни пера”. И попробуй-ка, чтобы не сказали…
А если запнешься левой ногой — очень просто может случиться неприятность, это известно любому школьнику. Так же, как и то, что обязательно надо плюнуть налево (хотя бы мысленно), когда учительница водит по журналу пальцем — кого бы вызвать? — а ты ни бум-бум. Если плюнешь, иногда помогает…
А чтобы не приснилось, как тебя на ночной улице ловят бандиты и бросают в глубоченную, просто бездонную яму, надо вечером прошептать несколько слов. Молитву или заклинание — называйте как угодно.
Поскольку бога нет, можно с этими словами обратиться к солнышку. Уж оно-то есть точно. И, может быть, оно живое и помогает тем, кто его просит…
— Ты что пригорюнился, Виньчик?
