Он с мясом выдрал вклеенный в дело лист, на котором витиеватым почерком значилось:
Мать:
Неизвестна.
Отец:
Томас Уэйн.
Имя, данное при рождении:
Джонатан Уэйн.
Джокер ещё раз взглянул на мёртвого директора. Густая кровь изменила омерзительно-синий цвет, превратив его в фиолетовый, а разрезы на плечах и локтях придали одеянию невероятно стильный вид.
«Я сделал его красивым? Забавно!»
— Вы поспособствовали моему развитию, — Джонатан Уэйн шутливо поклонился трупу. — Мне нравится ваше нынешнее одеяние, и пожалуй, со временем я его у вас позаимствую. Но не оставлять же вас голым в такую-то погоду? — Он подошёл к окну и распахнул его. Невдалеке под бичами молний в кромешной тьме корчился Готэм. — Значит, Уэйны? — Голос Джокера сорвался в смех. — Ну что ж, папа, любовь и ненависть — это родственные чувства, не так ли? Тебе ли не знать.
Он в который раз вернулся взглядом и мыслями к трупу и его костюму.
— С другой стороны… — бывший ученик подошёл к бывшему директору и заглянул ему в глаза. — Простуда тебе точно не грозит, так ведь? А я устал от этих тряпок. Разве что цвет должен смениться целиком.
Джокер широко улыбнулся и достал бритву.
— А теперь — подрезание пешки…
