— Мне необходимы мои таблетки, — обрываешь её ты, до конца не понимая, чего больше у тебя в душе: страха или предвкушения. — Идём, тебе влетит, если тебя найдут здесь.
— Хорошо… — неуверенно тянет Лина, пропуская тебя вперёд. — Идём к доктору Хью?
— Да. Только ты постой на стрёме. Я хочу послушать, о чём они говорят с директором.
— А откуда ты знаешь, что у него директор?
— Простейшая шахматная задачка. — Ты стараешься удержать губы, чтоб они не растянулись шире положенного и не превратились в оскал. — С людьми это тоже работает.
Ангелочек молчит, и в её молчании глухо скрежещут боками друг о друга обеспокоенность и настороженность.
Вы проходите обшарпанными коридорами, затем Лина остаётся у угла. А ты осторожно крадёшься к слепому тупику, который заканчивается застеклённой дверью с чёрной надписью по трафарету: «Доктор Хьюго Стрейндж».
— Он только-только начал стабилизироваться! — голос доктора Хью настигает тебя ещё по пути, настолько громко он звучит. — У мальчика появилась зацепка за реальность. Он обходился без лекарств почти два месяца, и…
— И за это вы получите взыскание, дорогой доктор, — эти мягкие интонации ты узнаешь даже во сне. — Мне плевать на ваши социальные эксперименты…
— Социологические исследования психики.
— Мне плевать! Он должен принимать необходимые лекарства. Он опасен для людей. И он никогда не выйдет отсюда. Разве что в Аркхэм. Таковы условия его содержания и воля тех, кто отдал его нам.
Ты коротко и сухо стучишь в дверь, после чего распахиваешь её. Всё, что тебе было нужно, ты уже услышал.
— Что вы здесь делаете, мистер Кейн? — даже отвратительный синий костюм не способен сейчас поколебать твоего прекрасного настроения, замешанного на ржавых иглах, битом стекле и кислоте из пастей чудовищных тварей. Тем более, что одна из них сейчас обращается к тебе.
Отличная шутка…
Так шепчешь ты про себя, а вслух произносишь, обращаясь к человеку в очках и халате:
— Я пришёл за моими лекарствами, доктор Хью.
Три года спустя.
Лину забрали месяц назад.
Она долго шутила по поводу новой фамилии и новой семьи, мол, теперь её королевское происхождение оценено по достоинству, пусть и с лишним слогом в конце. Но при этом всё время с тревогой заглядывала в глаза лучшего друга.
— Как ты теперь тут без меня? — спросила она в последний день, когда все документы были уже готовы, а нехитрый скарб собран в новенький чемодан.
— Я найду тебя, — ровным тоном ответил Джозеф слегка невпопад. — Чего бы мне это не стоило, рано или поздно, так или иначе, я найду тебя.
— Мы уезжаем в Бладхэйвен. — неуверенно протянула Лина. — Это, конечно, не так далеко от Готэма, но…
— Ничего страшного, — он честно постарался ободряюще улыбнуться, но губы будто свело судорогой. — Остался всего год, потом я стану совершеннолетним, и директор не сможет больше меня здесь удерживать.
— Я буду ждать, — серьёзно ответила Лина, потянулась к нему и чмокнула в уголок губ. — Будь осторожнее, ладно? И не забывай принимать лекарства.
— Ни за что. До свидания, Ангелочек.
— До свидания, Джозеф.
В тот вечер, когда Лина покинула стены детского дома, Кейн впервые за три последних года смыл свои таблетки в унитаз. Обмануть медсестру было несложно: ему уже начали доверять без излишних проверок вроде заглядывания в рот и прочей ерунды.
Месяц спустя Джозеф вернулся туда, где для него всё началось. К старому выщербленному зеркалу, повешенному вместо такого же, разбитого пятнадцать лет назад.
Его встретил холодный взгляд и хищная ухмылка, но теперь они не вселяли в него страх или отвращение. Только надежду и радость.
Ты готовился. Всё это время.
— Люди — это несложно. Когда ты спокоен, тих и рассудителен, за ними проще наблюдать. Кто-то любит девочек. Кто-то мальчиков. Кто-то выпить, кто-то покурить, кто-то ширнуться, а кто-то… поиграть в шахматы. Главное — запоминать, а если не можешь — записывать.
И ты запоминал и записывал. Умница.
— Нет. Не «ты». Я.
Это значит, ты наконец-то понял, что тебе нужно?
— Я понял это давно.
Смех родился где-то под диафрагмой и чёрно-зелёной лавой рванулся наружу.
— Тупой здоровяк Соломон, отнюдь не тупой силач Альфонсо, ядовитая языком и разумом Айви, ненавидящий всё и вся сирота Кобблпот… их десятки в этом доме. Десятки, подмявшие под себя почти все те сотни, что живут здесь. Каждый из них будет счастлив вырваться на волю и раствориться в мутных водах Готэма. Чтобы когда-нибудь вновь поднять голову. Но уже по-настоящему.
И что стоит на их пути?
— То же, что и на нашем. Точнее, «тот». Ты обещал, что мы с тобой станем сильнее.
Тонкие длинные пальцы с искусанными в кровь костяшками робко коснулись полированного стекла. Замерли на несколько секунд, отдёрнулись и нырнули в боковой карман форменных брюк. Когда они вновь появились на свет, в них была зажата опасная бритва с перламутровой ручкой. Украсть её из кабинета доктора Хью было не так сложно.
