Этот клочок суши посреди реки словно перерисован из старой книжки. Такое ощущение, что его ни разу не касалось дыхание магии. Самое странное из виденных нами мест! Совестно тут колдовать, но куда деваться? Выбравшись из ледяной воды, я продираюсь через заросли осоки и развожу на песке костёр. Пока огонь разгорается, я прикидываю, хватит ли тут древесины на плот, и восхищаюсь присосавшейся к руке пиявкой. Зубов у неё нет, и размером она не больше ногтя. Бывает же!
— Соперница! Ишь как надулась! — ревниво замечает Эйка.
Наши вещи она уже перенесла и первым делом набрасывает на меня плащ. Утренние лучи прорезают рассветный туман, и даль яснеет — вплоть до голубых скал. Но нам надо в другую сторону, за грозовыми тучами, и я начинаю сооружать плот.
Хотя меч блестяще справляется с древесиной, работа растягивается до вечера и завершается лишь благодаря проворным рукам Эйки. Брёвна она связывает легко, а верёвку я могу удлинять бесконечно. В тайне я горжусь этим достижением, но сомневаюсь в прочности своих чар. Испытание плота мы откладываем назавтра и решаем заночевать на островке.
Пока Эй любуется закатом и лакомится водяной крысой, я обрываю по кустам голубые весенние цветочки и вручаю ей весь пучок. Эйка удивлённо облизывается.
— Я это не ем, что тебе ударило в голову?
— Прежде нормальные цветы не попадались. И вряд ли попадутся, — объясняю я, устраиваясь рядом, — цени момент.
— М-м! — тянет она, пытаясь проникнуться. — Тогда я эти поберегу.
Солнце опускается в призрачные развалины грозовых туч. Ветер гонит рябь по реке и тщится задуть костёр, швыряя в реку рыжие искры. Эйка забрасывает мёртвого зверька в воду и принимается плести венок так же ловко, как перематывала верёвки. Следя за её тонкими пальцами, я гадаю, будет ли в нашей жизни мгновение безоблачнее?
* * *
Переждав ночь на острове, мы по песку и мокрой траве сволакиваем плот в реку. Сразу он не тонет. Но не попробуешь — не узнаешь, и я отталкиваюсь шестом от берега. Тут же с небес шлёпаются первые тяжёлые капли. С утра пасмурно и ветрено, и в следующие несколько дней дождь, как привязанный, следует за нами. Но плыть это не мешает, и мы тихонько движемся вниз по течению.
Сначала я пытаюсь обойтись шестом и подобием весла. Но вскоре приходится признать, что лучший помощник кривым рукам — колдовство. После нескольких попыток врезаться в берег плот нехотя соглашается плыть ровно посередине русла. Почти ровно… Да ладно, река широкая! Зато я могу спрятаться под навес.
— Откопал заклинание для плотов? — веселится Эйка, наблюдавшая за моими попытками из сухого укрытия.
— Сам изобрёл, подвинься.
— Ты мокрый!
Она устроилась на дневной сон, уже и в плащ замоталась, а тут я.
— Потому и говорю: подвинься.
Мне охота почитать, но жалко мочить книжку.
— Ты придумал заклинание? — переспрашивает Эй, недовольно подобрав ноги.
— Тут есть раздел про то, как их составлять, — объясняю я, ткнув Пером в оглавление.
— Не маши передо мной этой штукой! — ворчит Эй. — Может, ты и великий чародей, но не хотелось бы превратиться в пиявку.
— Может, я и великий чародей, — соглашаюсь я, пряча Перо за пазуху, — а всё же с тобой не сравнить. Вот скажи, почему у тебя цветочки не вянут? Мне это подозрительно.
Эйка обнажает клыки и охотно разъясняет:
— Я их своей кровью подкармливаю, вот и не вянут.
Не стоило спрашивать. Но венок у неё на голове выглядит свежее, чем в первый день, с этим не поспоришь.
— Прекрасно, но жутко, — сообщаю я, коснувшись цветов.
— А как иначе? — удивляется Эй, великодушно накрыв меня краем плаща.
Я не знаю, как иначе. И книжки молчат, хотя я упрямо продолжаю искать ответ. Нельзя ли что-нибудь ещё сделать? Хотя бы плыть быстрее, а то мы до осени никуда не доберёмся! Где тогда зимовать? Соорудить домик на острове?
Пока я мысленно переношусь от кораблей и океанов к избушке в каком-нибудь тихом уголке, Эйка засыпает. Дождь усиливается, читать становится темно, и только поэтому я поднимаю глаза от фигурных строчек. И вижу некое существо. Или не существо, а нежить.
Мне хочется позвать Эйку, но я сдерживаюсь. Жаль её будить. Эй хорошая, но способна сожрать, не разобравшись. Вообще говоря странно, что она ничего не почуяла! Но с бдительностью у Эйки и раньше случались провалы, я уже замечал. Живёт впроголодь, отсюда и сложности.
Аккуратно заложив страницу, я выбираюсь из укрытия. Существо не отплывает сразу, значит не из пугливых. Я провожу рукой по шее, вытирая стекающие за шиворот дождевые капли, но пока не решаюсь достать Перо. Не люблю нападать.
— Вы как, с разумом или так обходитесь? — спрашиваю я на пробу. — Поговорим или вас сразу веслом ударить?
Существо приоткрывает рыбий рот и что-то булькает. Видимо, изъявляет готовность к общению. Лично я был за весло, но рискнём. Пока Перо выводит привычную закорючку для понимания чужой речи, гость терпеливо ждёт. А я пытаюсь отгадать, что он такое. Похож на гигантскую бабочку. Лицо почти человеческое, кроме рта. Плавники сразу от ушей. Ручки совсем детские, но цапучие — он ими так за плот держится, что дерево крошит.
