Трава ведёт себя тихо, река тоже — кажется, что она прозрачна до дна, до сверкающего золотого песочка. Вот как сейчас кто-нибудь выскочит оттуда… Но Эйка уже ступает в медленный поток, и волосы веером расстилаются за ней по дрожащей глади. Ладно, посторожу. Нынче душно, не иначе как к дождю. Небо густо заволокли тучи — очень кстати, эта дурочка хотя бы не обгорит!
Окунувшись пару раз, Эйка возвращается на берег. Теперь чёрные косы метут песок, но Эй равнодушна к подобным мелочам.
— Ты странный, — сообщает она мне, — добрался до воды и не радуешься! Пошли, я тебя помою, если самому неохота.
— Время потеряем, — предупреждаю я, — да и опасно.
Но Эйка начинает меня раздевать, не слушая возражений.
— Я твоя главная опасность. Укусить или так пойдёшь?
Так пойду.
— Новая причуда? — уточняю я, стаскивая штаны.
— Старая. Побыть с тобой хочу, — объясняет она с трогательной прямотой, — неизвестно, что там дальше.
Да уж, всякого можно ожидать. Особенно если кинуть на берегу и Перо, и меч.
— Ну пошли, ну иди со мной, — шепчет Эйка, утягивая меня в воду, — всё будет в порядке, я послежу.
Ага, видал я таких!
Вода так холодна, что жжёт кожу. Но Эй рядом, и у берега неглубоко. После купания становится легче, но, когда мы выбираемся на песок, у меня зуб на зуб не попадает. Хорошо, что на плаще тепло!
— Ты меня убьёшь когда-нибудь, — говорю я, когда губы отогреваются под поцелуями Эйки.
Она отбрасывает за спину волосы движением плеча и легкомысленно соглашается:
— Когда-нибудь убью.
— Странно, что никто в реке не захотел того же, — не устаю я поражаться, — в первый раз с таким сталкиваюсь!
— Как это не захотел? — возмущается Эй, демонстрируя острый хвостовой шип. — Я их штук пять заколола.
— Тогда всё нормально. А кто это был?
— Кто же знает? — Эй довольно втягивает шип и прячет хвост. — Пакость какая-то. Глазом не увидишь, слышно только, как по дну ползают. Зубастенькие. Но меня прокусить трудно — зубы сломаешь!
— Впредь буду осторожнеее, — усмехаюсь я глядя, как она распутывает мокрые кудри, — на охоту отправишься?
— Ну её, — решает Эй, вытягиваясь рядом, — ночью слетаю. Ночью выбор больше.
Выбор — это хорошо, вспоминаю я, прикрыв глаза. Эй помалкивает, но я ощущаю её горячую кожу, прохладные волосы и мелкие движения пальцев у моего уха. Долго так не протерпишь, но низкое предгрозовое небо и убаюкивающий шелест травяного озера не дают поднять веки. Эйка понемногу затихает, только водит пальчиком по моей руке. Укусы восьминогой зажили, но следы остались, и Эй запоминает их контуры.
— Я тебя люблю, Ильм, — сообщает она примерно через час. Очень тихим шёпотом.
Непонятно, к чему. Непонятно, почему именно теперь. Я даже не уверен, это она сказала или ветер прошёл по траве? Нет, но надо же понять! Я резко поднимаю голову, вскрикиваю от боли, и мы ударяемся лбами.
— Связь! Ты что? — серьёзно удивляется Эйка.
Оказывается, она переплела наши волосы и не сочла нужным предупредить об этом. Нас начинает душить смех, и расцепиться сразу не получается. А потом расцепаться уже не надо. За поцелуями день плавно превращается в ночь, и всё утрачивает смысл. Всё, кроме горячей кожи и прохладных волос Эйки, кроме грозового неба в её глазах, её губ и рук. Хвост она тоже использует — не скажу, как — но в итоге ночь неприметно перетекает в утро. Наверное, так тянулось бы и дальше, но на рассвете пробуждается речная живность. В мутно-лиловом свете становятся заметны следы их вытянутых тел на мокром песке.
— Ползут, — вздыхаю я, нащупывая рукоять меча.
— Ползут, — недовольно соглашается Эйка, ловя ухом перезвон песчинок, — придётся вставать.
Двоих она протыкает хвостом, третьего я достаю сам, и по песку расползаются лужицы воды.
— Не отправиться ли нам дальше прямо по реке? — предлагаю я, отряхивая плащ.
Эйка застёгивает рукава своего походного наряда и смотрит на меня с весёлым сомнением.
— Ты столько не проплывёшь. Тебя слопают.
— Я не имел в виду — вплавь. И разве на суше безопаснее? По воде хотя бы идти не надо!
— Твоя магия уже способна создавать корабли? — насмешливо интересуется Эйка. — Тогда зачем их искать?
— Я как-то строил лодку. С отцом и с магией. Но можно обойтись плотом. Болота и пороги остались позади. Почему не попробовать?
— Тебя утомили недружественные племена? — щурится Эй, подвязывая косы. — Так. А плот из травы сплетём?
Я указываю на середину реки:
— На том островке растут деревья.
— То есть, мне опять тебя тащить, — заключает Эйка. — Тогда я должна подкрепить силы. Не уверена, что среди бела дня превращусь, как надо.
Чтобы не разжигать попусту её аппетит, я обещаю доплыть самостоятельно.
— Просто последи, чтобы мной никто не закусил. А на плоту соорудим для тебя навес. И опасность будем видеть издалека. Ну?
— Нет нужды сильнее лени! — качает головой Эйка. — Крепко запомни, что идея была не моя. На тот случай, если тебя съедят.
Никто никого не съедает, она превосходно справляется. У меня под коленом остаются следы мелких укусов, но совсем неглубокие, и от зелёной воды они быстро затягиваются.
