Пароходы уже заканчивали погрузку угля. Так как его всегда не хватало, на этот раз брали с избытком. Помимо забытых трюмов, завалили мешками с углем все верхние палубы.
Уже перед самым выходом в море Корнилов отправил донесение на имя Николая Первого, где так характеризовал действия экипажа «Владимира» и его командира при захвате «Перваз-Бахри»: «Капитан, офицеры и команда парохода «Владимир» вели себя самым достойным образом. Капитан- лейтенант Бутаков распоряжался как на маневрах, действия артиллерии были быстры и четки, чему лучшим доказательством служит разрушение, ими произведенное, на неприятельском судне». В этом же рапорте Григорий Бутаков был представлен к награждению Георгием 4-й степени.
Ранним утром 17 ноября отряд пароходо-фрегатов Панфилова вышел из Севастополя на соединение с Нахимовым. Передовой шла «Одесса», в кильватер ей держали «Херсонес» и «Крым». Начальник штаба Черноморского флота понимал, что ситуация вступает в свою решающую стадию.
– Курс на Синоп! – объявил Корнилов. – Угля не жалеть, машин тоже!
Застилая горизонт чадным дымом, пароходы устремились вперед. Всю ночь с 17 на 18 ноября, взбивая волны плицами гребных колес, они мчались к анатолийскому берегу.
17 ноября состав эскадры Нахимова с подходом отряда контр-адмирала Новосильского окончательно определился. Под его флагом теперь было шесть линейных кораблей с двумя фрегатами, всего 720 пушек.
Свой флаг вице-адмирал, по-прежнему, держал на «Императрице Марии». Когда ему намекнули, что может быть стоило перенести флаг на один из 120- пушечных гигантов, Нахимов лишь отмахнулся:
– Вздор-с, какая разница, где драться, а на «Марии» я как-то уже пообвыкся! К тому же «Мария» корабль новый, всего три месяца в строю, многое еще не притерлось.
Помимо «Марии» в состав эскадры теперь входили 120-пушечные линейные корабли: «Париж» (под флагом Новосильского), капитана I ранга Истомина, «Великий князь Константин» капитана 1 ранга Ергомышева и «Три святителя» капитана 1 ранга Кутрова, 84-пушечные линейные корабли: «Чесма» капитана 2 ранга Микрюкова и «Ростислав» капитана 1 ранга Кузнецова, а также фрегаты «Кулевчи» капитан-лейтенанта Будищева и «Кагул» капитан- лейтенанта Спицына. В нижних деках линейных кораблей ждали своего часа новейшие 68-фунтовые бомбические пушки, стреляющие разрывными бомбами- последнее достижение мировой артиллерийской мысли.
Почти все командиры линейных кораблей ветераны прошлой турецкой войны, прошли все ступени службы, отлично знают и море, и врага. Балтиец из них только командир «Парижа» Истомин, но и тут уже на здешнем флоте два десятка лет.
В 9 утра 17 ноября на флагманскую «Императрицу Марию» был сигналом вызван младший флагман и командиры кораблей. Когда командиры расселись в адмиральском салоне, Нахимов, встав со своего кресла, окинул всех быстрым взглядом:
– Буду-с краток! Турки прорываться в море не желают. Надеются на свои береговые батареи, да и драться в открытом море с нами боятся. Враг переел нами, и мы должны его атаковать. Нам предстоит прорываться на рейд, подавить огнем береговые пушки. Прорываемся на рейд, становимся на шпринг и бьем турок до полного истребления. Для этого предполагаю атаковать в две колонны. Все зависит от неожиданности и быстроты и умения. Дистанция боя должны быть кратчайшая, а огонь максимальный! Какие будут мысли у господ командиров?
– Что ж, две колонны уменьшат время прохождения через зону заградительного огня и облегчат постановку на якорь! – кивнул головой контрадмирал Новосильский.
– Каким курсом предполагается входить в бухту? – подал голос командир «Ростислава» капитан 1 ранга Кузнецов.
Нахимов коротко мотнул головой:
– Эскадра должна идти курсом на норд-вест, приближаясь к неприятельской линии параллельно южному берегу полуострова. Такой курс эскадры был наиболее удобен, ибо так мы встретим меньшее сопротивления, чем с других направлений.
– Мне думается, что дистанция пальбы по туркам не должна превышать двух сотен саженей, тогда мы сможем задействовать все калибры! – встал со своего места командир «Константина» Ергомышев.
– Лучше вообще сократить до полутора сотен саженей! – махнул кулаком командир «Трех Святителей» толстощекий Кутров. – Что бы уж наверняка! Хорошо зная турок, Нахимов предположил, что на подходе нашей эскадры в бухту, те, как обычно, станут целить в рангоут. Смысл в такой пальбе был, ведь стоит лишь перебить такелаж и корабль противника станет совершенно беззащитным.
– Сие турецкое правило грозит нам большой кровью! – поднял вице-адмирал вверх указательный палец. – Суть в том, что при постановке на якорь, посланные на мачты убирать паруса матросы, сразу будут сметены неприятельскими ядрами.
Нахимов обвел взглядом, напряженно смотревших на него командиров.
– А по сему, будем становиться на якоря, не крепя парусов. Людей по мачтам никому не посылать, а ограничиться лишь тем, что брать паруса на гитовы и гордени.
Никаких особых вопросов более не было. Обсудив еще ряд деталей, Нахимов распустил командиров.
