В те дни европейские газеты писали, что храброму Осман-паше обещана скорая помощь, как только улучшится погода, а до этого времени ему велено оставаться в бухте. По сообщению «Триестской газеты», турецкое правительство узнало о «критическом положении эскадры Османа-паши 14 ноября, потому что он потребовал подкреплений. Большой совет собрался, выкурил множество трубок и, проведя за этим важным занятием несколько часов, решил, что, так как синопские береговые батареи делают всякое нападение русских на эскадру Османа-паши невозможным, то Осман-паша может спокойно стоять на синопском рейде до тех пор, пока более благоприятная погода позволит послать к нему подкрепления».
Гостивший в Вене у посла Мейендорфа наш неапольский консул Зайцевский, прочитав несколько подобных статей, отложил газеты, затянулся сигаретой:
– Не исключено, что Стрэтфорд, полностью подчинивший себе правительство султана, полагает, что эскадра в Синопе станет приманкой для нашего флота. Едва Корнилов с Нахимовым засыпят турок бомбами – будет предлог английской дипломатии для решительных действий.
На сюртуке Зайцевского скоромный бело-эмалевый крест – память о его безумной храбрости при штурме Варны в прошлую войну.
Барон Мейендорф на минуту задумался:
– Воистину, Петр Ефимович, нашим морякам сейчас не позавидуешь. Воевать, не нападая, невозможно, а нападать – значит провоцировать англо-франков! Тяжело больной Зайцевский закашлялся:
– Лично я за решительные действия! Провод у Лондона и Парижа все одно найдется! Так надо хотя бы по сусалам надавать, может еще, и поостерегутся лезть на рожон!
– Дай-то бог, дай-то бог! – покачал головой многоопытный Мейендорф.
В Севастополе тем временем полным ходом готовили пополнение для Нахимова. На только что прибывших с моря «Святославе» и «Храбром» матросы работали круглосуточно. Понукать никого было не надо, каждый понимал ради чего такая спешность.
Вернувшись в Севастополь с «Перваз-Бахри», Корнилов сразу же поспешил в Николаев, где, в общем-то, и было место его службы, чтобы сделать необходимые распоряжения на предстоящую зиму. Работал он там как каторжный и уже 15 ноября вернулся в Севастополь.
Что касается «Перваз-Бахри», то он к этому времени, по предложению Меншикова, был переименован в «Корнилов», а гюйс захваченного пароходо- фрегата отправлен в дар Морскому корпусу.
Но Корнилова уже волновали заботы совершенно иные. Узнав от командира, присланного Нахимовым «Энея», что в Синопской бухте обнаружены турецкие суда, он сразу же озаботился о немедленном приготовлении пароходов:
– Это как раз то, в чем сейчас Павел Степанович нуждается более всего!
А сам отправился к князю Меншикову. В голове Корнилова уже созрел новый план действий.
Меншиков принял начальника штаба флота в Екатерининском дворце. За окнами по внутреннему рейду туда-сюда сновали шлюпки и ялики. Было стыло, хотя в камине вовсю трещали дрова.
Корнилову не терпелось разом решить все накопившиеся вопросы. Однако, все понимавший Меншиков, посмеиваясь в усы, не торопясь, пил кофе, болтая с начальником штаба флота о всяких пустяках.
Когда кофе было выпито, хозяин затянулся хорошей сигарой и кивнул вицеадмиралу:
– Какие у вас появились новые мысли, уважаемый Владимир Алексеевич относительно наших скорбных дел?
– Полагал бы целесообразным, Александр Сергеевич, срочно выслать к Синопу в распоряжение Нахимова отряд наших пароходов под началом Панфилова! В той ситуации, в которой оказался Павел Степанович, они будут кстати.
– Что ж, – согласился Меншиков, пуская изо рта дымные кольца. – Я не возражаю!
– Что касается побитых штормом «Храброго» и «Святослава», то я уже отдал распоряжения об их ускоренной починке. Через неделю они будут готовы и так же сразу выйдут на усиление Нахимова.
– Пусть чинятся, – согласился князь. – Ну, а через неделю посмотрим еще, как изменится ситуация. Может нам надо будет не Нахимову помогать, а формировать новую эскадру для новых задач!
Помолчали, каждый думая о своем.
– Есть у меня к вам, Александр Сергеевич, и еще одна просьба! – наклонился ближе к Меншикову начальник штаба флота.
– Это какая же? – приподнял бровь князь.
– Дело в том, что контр-адмирал Панфилов моряк отличный, но флагман молодой и я по сему не уверен, что, оказавшись в сложной обстановке он найдет единственно верное решение. Помимо Панфилова старшим на пароходы надобно назначить более опытного адмирала!
Меншиков сощурил глаза. С первых слов Корнилова он уже понял, куда клонит начальник штаба флота.
– Еще чашечку кофе, Владимир Алексеевич? – поинтересовался князь.
– Спасибо, но не надо! – в ожидании ответа Корнилов явно нервничал.
Что начальник штаба флота нервничает Меншиков видел по тому, как ходят желваки на его скулах. И князь продолжил игру.
– Может, Станюковича назначим? – спросил участливо. – Опытней у нас почитай и нет никого!
– Да вы, что ваше сиятельство, ему же сто лет в обед! – отшатнулся Корнилов.
– Ну, а кого, думаете определить в пароходные флагманы вы, Владимир Алексеевич?
– Думаю, что с этой задачей лучше всех иных справился бы я!
