После этого в сражении наступает пауза. Пароходы, отойдя за предел огня, сближаются между собой. На их мостиках что-то кричат и отчаянно размахивают руками капитаны. Скоробогатов внимательно разглядывал их.
– Ну, пусть посовещаются! – вытер пот со лба Скоробогатов, потом повернулся к Шмидту. – Вы, Владимир Петрович, займитесь-ка пробоиной. Командирам деков пополнить кранцы первых выстрелов! Марсовым осмотреть бегучий такелаж!
Уже в вечерних сумерках турецкие пароходы возобновили свои атаки. Фрегат, по-прежнему, лавировал на разных галсах, артиллерия действовала с ужасающей турок точностью и недостижимой для них скорострельностью. Вот когда сказались годы и годы морской учебы и ведра пролитого пота.
Как ни старались турки зайти, то с носа, то с кормы «Флоры», но всякий раз оказывались против ее бортовых батарей и получали полновесные залпы. И снова пароходы, как и в первый раз, вынуждены отойти от «Флоры». Над фрегатом стояло дружное «ура». Однако Скоробогатов понимал – радоваться еще рано. Турки все еще не отказались от попыток уничтожить непокорный фрегат.
Третий и последний акт драмы начинался уже почти в темноте. Первым в атаку устремился «Таиф» На этот раз в отличие от предыдущих атак, турки не палили издалека, а сближались молча. Над хищным черным корпусом парохода-фрегата клубился черный дым.
Капитан-лейтенант Шмидт, поднявшись на шканцы, доложился командиру:
– Пробоина закрытой парусиной. Вода откачивается помпами.
Бросив взгляд на приближающийся «Таиф», он скривился:
– Никак на испуг берут!
– Это мы поглядим! – передернул плечами Скоробогатов, его сейчас волновали два других парохода-фрегата, маневра которых он не мог понять, а потому не мог ничего и предпринять.
Между тем «Таиф» подскочил на дистанцию в двести саженей. Отвернув в сторону, он дал залп всем бортом из бомбических орудий. Стремясь лишить фрегат возможности управляться, турки целили в рангоут. Матросы «Флоры», балансируя под ядрами и бомбами, матросы на реях, сплесняя рваные снасти, и наскоро накладывая биттинги на перебитую стеньгу.
Положение «Флоры» было почти критическим, но вопреки самым худшим предположениям Скоробогатова два других парохода, тоже имеющие по десятку бортовых бомбических орудий, ничего особенного против «Флоры» не замышляли. Они просто не решились выйти на линию своего флагмана, а занимались устранением понесенных повреждений. Едва это стало Скоробогатову понятно, как он тут же подвернул «Флору» борт в борт к «Таифу».
– Ну, теперь поглядим, у кого пироги вкуснее! – кричали в азарте боя матросы. – Сейчас наедитесь всласть!
– Верхний дек! Залп!
– Нижний дек! Залп!
После получасовой дуэли «Таиф», потеряв половину прислуги у пушек, вынужден прекратить бой.
Пачкая дымом небо, он отвернул в сторону. Отойдя на безопасное расстояние «Таиф» лег в дрейф. Невдалеке слегка дымили остальные пароходы. Было очевидно, что турки просто не знают, что им делать дальше. Впрочем, из-за маловетрия «Флора» все равно не могла взять инициативу в бою на себя, так как едва могла под всеми парусами выжать каких-то полтора узла. Суть маневров «Флоры», по-прежнему, заключалась в том, чтобы держать пароходы против своего борта и не давать им возможности окружить ее с разных сторон. Благодаря искусству командира и молодечеству команды цель эта была достигнута самым блестящим образом, и вечерний бой остался за нами.
– Кажется пока антракт! – вздохнул Скоробогатов. – Команде ужинать! Господ офицеров прошу в кают-компанию! Вахтенному офицеру не спускать глаз с турок. При малейшем движении немедленно докладывать мне!
Ужинали, а точнее уже вечерили, с шутками и смехом, вспоминая забавные моменты богатого событиями дня. Особенно было шумно на мичманском конце стола. Скоробогатов мальчишек мичманов не одергивал. Пусть порадуются, кто знает, что будет дальше.
