Над выкрашенным в зловещий черный цвет «Таифом» на фор-брам-стеньге трепетал вице-адмиральский флаг.
– Для начала недурно! – мрачно хмыкнул Скоробогатов. – Барабанщика и горниста на шканцы! Судно к бою изготовить!
Барабанщик пробил тревогу, горнист сыграл «все к орудиям». В открытые порты высунулись орудийные стволы.
– Верхний дек к бою готов! – выкрикнули через фор-люк.
– Верхний дек к бою готов! – доложился дековый командир.
– Антон Никитич, фрегат к бою готов! – обернулся к Скоробогатову Шмидт. – Какие будут указания?
– Пока дистанция позволяет, я обойду судно, а вы, оставайтесь на шканцах!
– Есть!
На нижней батарее командира встретил командовавший там лейтенант Кологривцев.
– Пойдем, глянем, готовы ли твои люди! – взял его за локоть Скоробогатов. Осмотром нижнего дека он остался доволен. Все было готово к стрельбе. Запоздавший матрос буквально перед Скоробогатовым высыпал на палубу ведро песка, чтобы не скользить на крови.
– Не посрамите, ребята, Андреевского флага! – обратился командир к притихшим матросам. – Уйти от врага нам нельзя, значит, надо его разгромить. Бриг «Меркурий» в свое время от двух линейных кораблей отбился. Так что нам, черноморцам не привыкать!
Ответом ему было дружное «ура».
С нижнего дека Скоробогатов поднялся на верхнюю палубу. Там тоже все было готово к открытию огня.
– Не посрамим матушки России!
– На молитву шапки долой! – подал команду со шканцев Шмидт.
Корабельный батюшка отец Илларион торопливо отчитал молитву и пошел по орудиям, окропляя их святой водой:
– Во имя Отца, Сына и Святаго Духа…
По старой традиции, собрав офицеров, командир изложил свой план боя, предупредив, что сдачи фрегата не будет не при каких обстоятельствах. Впрочем, иных мнений и не было. В крюйт-камере на бочку с порохом положили заряженный пистолет. Последний оставшийся в живых офицер должен был взорвать «Флору». Так поступали их старшие товарищи, так поступать и им…
Пароходы, тем временем, прибавив ход, вышли на траверз фрегата. Слэйд и Мустафа-паша считали «Флору» не таким уж серьезным противником и торопились разделаться с ней до наступления темноты. Солнце уже начало клониться к горизонту, когда все три парохода соединились на подветренной стороне «Флоры» и по сигналу с головного «Таифа» открыли огонь. Первый залп лег с большим недолетом, но затем турки быстро выправили прицел, и уже второй залп дал накрытие. Сразу с десяток ядер легли рядом с бортом фрегата, обдав брызгами наших моряков.
Скоробогатов, впрочем, тоже время зря не терял, фрегат подвернул под ветер и, обратив к неприятелю борт, дал, в свою очередь, полновесный залп. Из двадцати пущенных в турок ядер, как минимум пять поразили цель. Даже без зрительной трубы было видно, как разлетается щепа от пароходных бортов.
– Прелюдия состоялась! – усмехнулся с явным облегчением. – Переходим к первому акту!
Получив сдачи, турки изменили тактику. Кильватерный строй пароходов распался. Теперь пока два пароходо-фрегата удерживали «Флору» на старом курсе, концевой «Саик-Шкаде» подвернул, чтобы пройти за кормой «Флоры» правым бортом.
– Ишь, как наяривают, никак хотят взять нас в два огня! – хмыкнул Шмидт.
– Ничего, вывернемся! – ответил командир.
Обхватив перила шканцев руками, он до боли в глазах вглядывался в действия головного парохода. Ага! Кажется, все ясно! Вовремя угадав маневр, Скоробогатов буквально перед самым носом турок успел повернуть фрегат через фордевинд. Турецкие пароходы снова оказались с левого борта, причем, весьма тесно друг к другу, и «Флора» тут же накрыла их полновесный залпом. Пароходы разбежались в стороны. После этого командующий турецким отрядом снова решил повторить маневр охвата, прорезав курс фрегата перед его носом, и поставив под продольный огонь. С «Флоры» увидели, как над трубами пароходов вырвались черные густые клубы дыма – знак того, что те форсируют ход. Дым низко стелился над морем, и заходил в паруса «Флоры».
– Пачкуны треклятые! – ругались промеж собой наши матросы. – Испоганят парусину-то, а нам потом отмывай! Ужо, мы вам покажем, мать вашу, кузькину!
– Похоже, турки собираются нас закоптить, – улыбнулся Скоробогатову старший офицер.
Тот покачал головой:
– Закоптят, не закоптят, но пакость какую-то задумали явно!
Предугадывая маневр пароходов, Скоробогатов успевает спуститься под ветер. Снова в самый последний момент фрегат вырывается из смертельных объятий противника. При этом «Флора» открывает частый огонь. В течение последующих двадцати минут на ее палубах стоит непрерывный грохот канонады. Удачный маневр и бешеный огонь и на этот раз вынуждают турок отойти. Даже без зрительной трубы видно, как турки тушат пожары, растаскивают мертвых и раненных. Однако и «Флора» получает приличную пробоину у первого пояса меди под фор-русленем.
