За выдающийся подвиг все девять офицеров «Флоры» были награждены орденами, а пять наиболее отличившихся матросов – георгиевскими крестами. Командиру капитан-лейтенанту Скоробогатову был пожалован чин капитана 2 ранга.
Не смотря на весьма счастливое завершение боя «Флоры» с турками, внезапное появление в наших водах турецких пароходо-фрегатов вынудило адмирала Серебрякова снять с крейсерства мелкие суда и ограничиться для этой цели лишь четырьмя фрегатами. При этом Серебряков не мог не понимать, общая ситуация вообще могла в любой момент катастрофически ухудшится в случае появления в Черном море англо-французской эскадры, когда гибель не защищенных флотом береговых укреплений становилась неизбежной. Вице-адмирал Серебряков опасался также слухов о намерении турецкой эскадры овладеть Гаграми.
– В этом случае турки входили бы в непосредственную связь с горцами и Магомет-Амином, после чего нельзя уже будет поручиться за верность и мирного населения Абхазии! – говорил в те дни Серебряков своим офицерам.
– Надо ходатайствовать об усилении Сухумского гарнизона двумя линейными батальонами! – отвечали те. – Иначе нам будет не удержаться!
Никто еще не знал, что геройство «Флоры» перечеркнуло честолюбивые замыслы турок. Неприятельские пароходы получили в бою столь серьезные повреждения, что Мустафа-паша не счел возможным больше держаться у кавказских берегов. Отряд прервал крейсерство и на всех парах поспешил в Константинополь. Наиболее потерпевший в бою «Таиф» вначале тащили на буксире. Затем Слэйду все же удалось кое-как пустить машину. Однако на траверзе Синопа Мустафа-паша все же отправил «Таиф» туда на ремонт. Итак, последняя рокировка турецкого флота в преддверии приближающегося столкновения была проведена. Теперь ответ был за нашими.
Война еще только начиналась, и никто не мог сказать, где и когда произойдут ее главные события.
К началу 50-х годов Х1Х века в кавказских горах, несмотря на десятилетия бесконечных войн, было далеко не спокойно. Радовать могло лишь то, что буквально год назад была окончательно покорена большая и малая Чечня. Теперь чеченцев сдерживали войска Владикавказского округа. На Черноморском побережье войска Черноморской береговой линии вицеадмирала Серебрякова присматривали за натухайцами и шапсугами, укрепляли Новороссийск, Геленджик и Сухум-кале. На Лезгинской линии армейские гарнизоны нейтрализовали не менее воинственных лезгин. Но многоопытный наместник Кавказа князь Воронцов особо не обольщался.
– Не дай бог большой войны с турками! – не раз говорил он в кругу соратников.
– Схватимся с османами и Кавказ сразу вновь запылает!
Именно так все и вышло. Едва обострились отношения с Турцией, как сразу же снова зашевелились непокорные горцы во главе с Шамилем, принявшим имя султана-хункара. Встрепенулось и остальное мусульманство. Шамилевский наиб Магомет-Амин умело интриговал среди абадхезов и убыхов. Среди горцев ходили слухи о скором движении Магомет-Амина в Абхазию, Мингрелию и Гурию и об ожидаемой помощи западных держав. Еще один шамилевский намиб Магомер-Амин метался по горским племенам, призывая их к подданству Турции, признанию Шамиля своим вождем и газавату с Россией. Кавказ, как пороховой погреб, ждал только искры, чтобы оглушительно взорваться.
Не спокойно было и на границе. Сосредоточенная неподалеку Анатолийская армия мушира Абда-паши, насчитывала более 25 тысяч человек и в случае войны могла быстро увеличиться до 70 тысяч за счет местного ополчения. К тому же было совершенно не ясно, как поведет себя в случае войны с Турцией и пограничная Персия, известная своей коварной политикой и старой враждой к России.
В этой ситуации Николай Первый решил усилить Кавказский корпус, находившейся в Севастополе 13-й дивизией, которую предполагалось перевезти на кораблях Черноморского флота. Воронцову он велел придерживаться в случае войны оборонительной стратегии. Не теряя времени, тот укреплял приграничные крепости Александрополь (Гумри), Ахалкалаки, Ахалцих и Эривань.
Увы, старческий возраст и болезненность Воронцова делали невозможным ему самому командовать войсками. Поэтому, оставив за собой общее правление Кавказом, командование полевыми войсками он поручил опытному кавказцу генералу Василию Бебутову.
