Тем временем, разбитый Даниель-Бек соединился с Кази-Магометом в Мухахском ущелье. Наибы успели сжечь Муганлинскую и Алмалинскую станицы, прежде чем примчавшийся за ними попятам Орбелиани выбил их и оттуда. После этого князь рванул за самим Шамилем, который к тому времени перешел в Катехское ущелье. Но путь русским солдатам преградила вышедшая из берегов река Катех-чай. Пока переправлялись через нее, Шамиль смог оторваться. Неожиданно для Орбелиани Шамиль повернул к крепости Месельдегер. Имам рассчитывал захватить ее врасплох до подхода Орбелиани. По сведениям лазутчиков Шамиль был прекрасно осведомлен, что крепость плохо укреплена и имеет маленький гарнизон. Сейчас, как никогда имаму была нужна громкая победа, чтобы поднять на восстание весь Кавказ. Эту победу он решил получить, захватив едва защищенный Месельдегер.
Однако и наместник Кавказа Воронцов был воином многоопытным. Понимая, что на карту поставлено очень многое он решил умножить свои шансы. А потому в то же время со стороны Прикаспийского края на перехват Шамиля устремился отряд князя Аргутинского-Долгорукова в семь батальонов и 18 казачьих сотен с 12 пушками. Путь их был нелегким. Особенно досталось нашим солдатам на Кусурском хребте: дороги были в грязи, все время шел снег и дождь, срывались с круч и гибли лошади, а потому орудия и боеприпасы тащили на себе. Солдаты были изнурены до последней крайности. Но отряд безостановочно шел вперед. Князь Аргутинский понимал, что сейчас дорога каждая минута.
Тем временем, ситуация в Месельдегере и в самом деле складывалась самая критической. Крепость еще не была закончена постройкой, к тому же ее защищали две роты егерей с командой саперов при двух пушках во главе с подполковником Критским. Им и пришлось принять бой за крепость.
4 сентября Шамиль подошел к Месельдегеру, начал осаду и обстрел крепости. На рассвете следующего дня горцы начали подступать к стенам, прикрываясь охапками хвороста и катя впереди себя камни. Кроме этого Шамиль перерезал шедший в крепость водоток, и защитники остались без воды. Патронов и зарядов у них тоже было не много. На следующий день горцы были уже в каких-то 6 саженях от стены. К счастью для защитников в этот день пошел дождь, и солдаты смогли запастись водой. В полдень Критский заметил явные приготовления к решающему штурму. Построив солдат, он сказал им:
– Нас две сотни, их двадцать тысяч! Но надо выстоять!
– Умрем как один, вашвысокородие! – отвечали те, – А крепостицы нашей абрекам не отдадим!
К вечеру Шамиль начал забрасывать крепость ядрами. Из-за ограниченного запаса зарядов крепостные пушки почти не отвечали. Гарнизон стоял в ружье, готовый к отражению штурма. В 8 вечера горцы с криками выскочили из-за камней и толпами кинулись к крепостным стенами. Тотчас ударили обе пушки. Били в упор картечью, кладя от каждого выстрела нападавших десятками. Солдаты отстреливались из ружей, а самых дерзких сбрасывали со стены штыками. С неимоверным трудом, но штурм был отбит. Солдаты повеселели:
– Ишь, отбили злодеев! Пусть така еще попробуют, не такого леща дадим!
Но Критский был мрачен. Он понимал, что второго столь же яростного штурма не выдержать. На две пушки оставалось всего по три выстрела, а у солдат по два-три патрона. Подполковник с тревогой ждал рассвета следующего дня, который мог оказаться последним. Однако с рассветом стало ясно, что Шамиль исчез. Это казалось защитникам крепости настоящим чудом.
Однако на самом деле все имело объяснение. Обнаружив подходящий отряд князя Аргутинского, опасаясь появления в своем тылу отряда Орбелиани и уже не веря в успех быстрого взятия Месельдегера, Шамиль велел отходить в горы. Отход его был весьма трагичен. В заснеженных горах на обледенелых тропах он потерял тысячи людей. Вчера еще близкий к победе народный герой, сегодня Шамиль стал полным неудачником в глазах всего своего воинства.
– Аллах отвернулся от имама, зачем же нам тогда умирать за него? – говорили промеж себя оставшиеся в живых горцы и толпами покидали его.
Весть о поражении Шамиля с быстротой молнии облетела Кавказ. Еще вчера мятежные аулы теперь наперегонки слали своих старейшин просить милости у русских генералов, заверяя их в полной покорности. Сам же имам, распустив остатки воинства, укрылся с верными мюридами в Ведено.
"Не осуществились предприятия Шамиля возмутить край Джаро- Белоканского округа и наши мусульманские провинции, – писал в своем приказе по войскам князь Воронцов. – Он во всех делах с нашими войсками разбит и бежал постыдно в горы, понеся значительную потерю от рук наших молодецких войск. Он взял в то же время на свою совесть еще другую потерю: конечное истребление большого числа несчастных горцев, силой завлеченных за ним… Честь и слава храбрым войскам Лезгинского отряда, неустрашимому гарнизону Месельдегерского укрепления и Дагестанскому отряду, увенчавшему уничтожение замыслов Шамиля скорым приходом на помощь товарищам через такие места и в такое время, что поход сей, по справедливости, должно считать историческим и почти беспримерным".
