– Ура! Наша берет! – кричали они, размахивая саблями. – Вперед на приступ! Предоставим слово историку: «Неприятели, устрашенные смелым наступлением наших войск, стали свозить артиллерию с ретраншемента; часть пехоты и кавалерии поспешно уходили к берегу Дуная. Огонь турок заметно сделался слабее. Уже наши охотники стали спускаться в ров. Но этот первоначальный успех был куплен дорогою ценою, и много храбрых выбыло из рядов нашей пехоты. Генерал Данненберг, сообразив, что, если бы даже и удалось нам овладеть укреплениями карантина, мы не могли бы удержаться в них, под огнем сильных турецких батарей, расположенных на правом берегу Дуная, приказал прервать штурм и отвести назад сражавшиеся батальоны».
Если генерал с самого начала понимал, что у него нет сил удержать за собой турецкие укрепления, то для чего было, вообще, городить весь огород? Этот вопрос в те минуты задавали себе многие.
Прикрывая отход главных сил охотники-добровольцы, до последнего оставались у турецких укреплений. Там они почти все и полегли во главе со своими храбрецами-офицерами поручиком Зиненко и прапорщиком Раздеришиным.
Войска наши отходили весьма неохотно, но в полном порядке. Солдаты роптали, кто-то уже говорил об измене. Над головами завывали ядра, то и дело, вырывая из рядов очередные жертвы. За болотистыми канавами был получен приказ остановиться, чтобы, под прикрытием артиллерии, подобрать раненых и убитых. Батальоны встали, теряя людей. Солдаты просились в атаку.
– Давайте вдарим, вашродие! – кричали они офицерам. – Не сдюжит турка противу штыка нашего, кишка тонка у басурманина! Дайте вдарить! Все одно пока тута стоим, всех поубивают, а так хоть помрем с пользой за Россеюшку! Но приказа на атаку не было. Тогда турки, приободрившись нашим стоянием, решились, было, сами атаковать. Из-за турецких окопов с криками и визгами показалась кавалерия. Доскакав до поля брани, башибузуки принялись рубить головы нашим раненным, но, первый же картечный залп, основательно выкосил их ряды, и турецкая конница умчалась столь же стремительно, как только что нападала. Вслед за тем, внезапно прекратила огонь и вся турецкая артиллерия, несмотря на то, что наша пехота могла быть ей расстреляна. Над полем боя повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь криками команд и стонами раненных.
Но почему турки вдруг прекратили огонь? Впоследствии в Европе писали, что «благородные турки» сделали это в знак своего уважения к мужеству русской пехоты. Это наглое вранье! Ни о каком благородстве турки и не помышляли, не до этого им было, да и не так были воспитаны. Стрельба была прекращена только потому, что к этому времени, боясь штурма, турки уже начали свозить с батарей к переправе свои пушки, да и зарядов к этому времени у них оставалось, что кот наплакал.
К вечеру главные силы русского отряда отошли на высоты за село Старую Ольтеницу, оставаясь в полной готовности к бою.
Сражение под Ольтеницей было закончено. Настало время подвести его итоги. Они были неутешительными. Мы потеряли: убитыми 5 офицеров и 231 солдат, ранеными 39 офицеров и 695 солдат. Потери, понесенные турками, в точности неизвестны, но, по всей вероятности, они были велики. Достаточно продолжительный сосредоточенный огонь наших батарей, поражавший скученных турок на близком расстоянии картечью, неминуемо должен был привести к огромным потерям. Известно, что в числе убитых был один из пашей, а другой, Ахмед-паша, ранен. Косвенно подтверждаются огромные потери турок и их последующими действиями на нашем берегу.
