Войска смело шли на приступ, но 3-й и 4-й батальоны Селенгинского полка, за которыми следовали уступом два батальона Якутского полка, в ста саженях от укрепления были задержаны переходом через топкий ров. Едва солдаты сбавили темп и столпились у рва, турки произвели почти в упор залп картечью из всех своих орудий, и вслед затем открыли по всей линии ретраншемента беглый огонь, продолжавшийся несколько минут. Первые два батальона Селенгинского полка, выбравшись из кустов, также были встречены картечью и ружейным огнем. Колонны приостановились, но только на одно мгновение. Вперед вышли офицеры:
– Чего стали ребята? Смерти что ли не видали! Ружья на руку! Вперед марш! Барабанщики бить атаку!
И повели батальоны вперед. Впереди селенгинцы, за ними якутцы. Шли с развернутыми знаменами, офицеры впереди колонн с обнаженными саблями. Шли, держа равнение с полным презрением к противнику, как на учениях. С каждым шагом ближе турецкие укрепления, еще чуть-чуть и можно будет броситься в штыки, тогда уж туркам точно несдобровать. Но в каких-то шестидесяти саженях от неприятеля, наших ждала новая преграда – широкая канава, однако она только замедлила движение, но не остановила наступавшие колонны. Под сильнейшим картечным и ружейным огнем батальоны устремились вперед, перегоняя один другого. Каждый из батальонов считал за честь первым ворваться в турецкие укрепления. В этом соревновании 1-й и 3й батальоны якутцев, обойдя с флангов 3-й Селенгинский батальон, опередили его. При этом в наших войсках к этому времени потери были уже немалые. Погибла большая часть шедших впереди штаб-офицеров и офицеров знаменных рот, но, несмотря на убийственный огонь, батальоны сомкнутыми колоннами все же подошли к укреплениям.
Из хроники сражения: «Селенгинского полка подполковник Порогский и майор Галье, которые, получив тяжелые раны, продолжали командовать своими батальонами до изнеможения сил; командир 8-й роты Конюк, уже раненый четыре раза, шел вперед со своими солдатами, пока был поражен в бок ядром; подпоручик Путята, находясь в цепи, был тяжело ранен, но не позволил штуцерным поднять себя, сказав им: «Ваше место впереди, меня подберут другие»; подпоручик Федотов, лучший стрелок в полку, командуя штуцерными, был сильно контужен, но оставался постоянно со штуцером в руках впереди полка; его шинель была пробита пулями в восьми местах. Якутского полка: командир 1-го батальона подполковник Скюдери, получив три тяжелых раны, продолжал вести вперед своих солдат, до совершенной потери сил от истечения крови; командовавший 4-м батальоном майор Соллогуб, взяв знамя от раненого смертельно знаменщика, несмотря на полученную им самим рану, шел перед батальоном, пока было приказано отступить; командир 2-й мушкетерской роты штабс-капитан Скородумов, пораженный в шею, вынул пулю из раны, вел свою роту, и снова был ранен в руку; командир 8-й роты штабс-капитан Лютер, горячо любимый своими солдатами, будучи тяжело ранен картечью в руку, продолжал идти вперед, и ободрял подчиненных ему людей, пока одно ядро ударило ему в грудь, а другое сорвало голову; прапорщик Попандопуло, когда перешибло ему пулею кость в ноге, продолжал идти в цепи застрельщиков, опираясь на ружье, упал без чувств и впоследствии умер от полученной им раны. Нижние чины отличались обычными русскому солдату хладнокровием и смелостью».
Добавим больше, солдаты являли в тот день образцы мужества и самопожертвования. Многие раненные отказывались идти в тыл, а оставались в строю, пока не падали от изнеможения. История сохранила нам всего лишь два примера такого самопожертвования, но каких! Тяжело раненый знаменщик 2-го батальона Селенгинского полка Снозик упал, но, когда товарищи хотели взять у него знамя, встал, сказав окружавшим его: «Пока жив, никому знамени не отдам». Канонир Тимофей Чиликин, смертельно раненый в голову, сказал сменявшему его: «Дай дослать последний заряд!» и только после выстрела позволил отвести себя на перевязочный пункт.
Заметим, что Ольтицкое сражение стало боевым крещением для артиллерийского поручика графа Льва Толстого, только что переведенного в Дунайскую армию с Кавказа. Толстой, участвовавший до этого только в набеговых операциях против мятежных горцев, в тот день впервые принял участие в сражении с регулярной армией. Память об этом сражении он сохранил до последних дней своей жизни…
Между тем охотники-добровольцы во главе с поручиком Зиненко и прапорщиком Раздеришиным первыми достигли рва.
