Вероятней всего, что лишь судьба заставила делать постылую политическую карьеру другого “Пастернака” — римского императора Антонина Пия, основателя горячо любимой римлянами династии Антонинов, тестя и отчима Марка Аврелия (см. “Лао-цзы”). О невероятных, почти чудесных формах, которые приобретает даже абсолютная власть в нежных, ласковых руках “Пастернака”, можно судить по помещаемым ниже отрывкам из биографии Антонина Пия: “Он выделялся своей наружностью, славился своими добрыми нравами, отличался благородным милосердием, имел спокойное выражение лица, обладал необыкновенными дарованиями, блестящим красноречием, превосходно знал литературу, был трезв, прилежно занимался возделыванием полей, был мягким, щедрым, не посягал на чужое, — при всем этом у него было большое чувство меры и отсутствие всякого тщеславия… Он получил от сената прозвище “Пий” (Благочестивый) за то, что был от природы действительно очень милосердным и во время своего правления не совершил ни одного жестокого поступка…
Первым его высказыванием в новом положении, говорят, было следующее: когда жена стала упрекать его в том, что он по какому-то поводу проявил мало щедрости по отношению к своим, он сказал ей: “Глупая, после того как нас призвали к управлению империей, мы потеряли и то, что мы имели раньше.”…
Будучи императором, он оказывал сенату такое уважение, какое он хотел бы видеть по отношению к себе со стороны другого императора в бытность свою частным человеком… Ни относительно провинций, ни по поводу каких-либо других дел он не выносил никаких решений, не поговорив предварительно со своими друзьями, и формулировал свои решения, сообразуясь с их мнениями. Друзья видели его в одежде частного человека, среди занятий своими домашними делами.
Он управлял подчиненными ему народами с большой заботливостью, опекая всех и все, словно это была его собственность. Во время его правления все провинции процветали. Ябедники исчезли…
…такого авторитета у иноземных народов никто до него не имел, хотя он всегда любил мир в такой степени, что часто повторял слова Сципиона, говорившего, что лучше сохранить жизнь одного гражданина, чем убить тысячу врагов…
Среди многих других доказательств его душевной теплоты приводят еще и такое: когда Марк (Марк Аврелий) оплакивал смерть своего воспитателя и придворные слуги уговаривали его не выказывать открыто своих чувств, император сказал: “Дозвольте ему быть человеком; ведь ни философия, ни императорская власть не лишают человека способности чувствовать…”
Он — едва ли не единственный из всех государей — прожил, не проливая, насколько это от него зависело, ни крови граждан, ни крови врагов, и его справедливо сравнивают с Нумой, чье счастье, благочестие, мирная жизнь и священнодействия были его постоянным достоянием”.
Право, читая такое, невольно начинаешь верить в чудеса: как почти в одно время с Христом, в государстве, возведшем людоедство, распутство и произвол в традицию, абсолютная власть могла оказаться в руках человека столь высокой нравственности, что аналог ему трудно найти даже в наш просвещенный и гуманный век.
Пространность цитирования при рассказах о жизни Антонина Пия и Марка Аврелия (см. “Лао-цзы”) преследовала не только цель по возможности подробней нарисовать психологический портрет представителей этих типов, оказавшихся на вершине государственной пирамиды, но и отчасти восстановить историческую справедливость. Ведь о Нероне и Калигуле — худших представителях императорской власти Рима знают все, тогда как о лучших ее представителях — первых Антонинах — мало кто знает. И лишний раз напомнить о таких замечательных людях совсем не грех. Наконец, пример жизни Антонина Пия и Марка Аврелия подсказывает еще одну небанальную пока мысль, что политическая система сама по себе не многое решает в жизни общества, решающее слово принадлежит людям, стоящим в его главе.
Тип “Пастернака”, как ни странно, не такая уж большая редкость в человеческом роду. Можно даже говорить о целых народах, в которых доля “Пастернаков” случалась столь значительна, что оказывалась в состоянии по-своему, “по-пастернаковски” окрасить физиономию национальной психологии. К таким народам, думаю, в первую очередь следует отнести евреев, армян и цыган. Доказывать, что избыточная 1-я Эмоция у этих этносов доминирует, кажется, нет нужды, и что они натуры в высшей степени художественные — тоже. Евреи, армяне, цыгане — люди свободолюбивые, независимые и даже в диаспоре терять свою индивидуальность не склонные (2-я Воля). На 3-ю Физику их ясно указывают жадная плодовитость, почти патологическое чадолюбие и гиперсексуальность, сочетаемая с крайней щепетильность в вопросах секса (девственность, верность и т. д.).
Так что, как бы ни относились Пастернак и Христос к соплеменникам, они сами были психотипической солью своей нации.
1) ФИЗИКА (“собственник”)
2) ЛОГИКА (“ритор”)
3) ВОЛЯ (“мещанин”)
4) ЭМОЦИЯ (“зевака”)
