– Ты очень и очень напряжен. Я не отпущу тебя к жене, пока ты не достигнешь полного расслабления и удовлетворения от прожитых лет. Держу пари, ты весь мозг себе съел за сутки. Брось, сплюнь, забудь, забей. Всё это мусор. Ты должен начать новую жизнь, ты должен…
– Я должен был уйти достойно, – прервал Гашека Симба.
Гашек закрыл глаза.
– Не будь ребёнком, в конце концов, – начал он, – ты всю жизнь достойно работал, и эта очевидная для всех маленькая неудача никак не может бросить тень на всю проделанную тобой работу. Это просто смешно. Мы уже всё решили. А подробности обсудим завтра вечером. Так, я выходной в субботу. Роза когда возвращается?
– В воскресенье.
– Жаль, в воскресенье я дежурю. А так бы вас обоих спровадил бы на острова сразу же. Как с домом-то? Совсем забыл.
– Бронь. Аванс я внёс. Осталось доплатить и всё.
– И всё, это что?
– Дом готов для жилья, приезжай и живи. Ничего делать не нужно. Только доплатить и всё.
– То есть, ты хоть сейчас можешь доплатить, а завтра выезжать заселяться? – удивлённо спросил Гашек.
– Да, именно так, – ответил Симба.
Яну показалось, что мрачные мысли Симбы начали рассеиваться.
– Вот, гляжу и румянец на щеках появился, как заговорили о доме. Воздух, солнце, море, рыбалка, жена. Что ещё нужно? Лучший друг, который будет приезжать на выходные. Верно?
– Верно, – Симба улыбнулся. – Но мы поставим тебе условие. Пока ты сам не женишься, мы тебя не пустим.
– Начинается, – рассмеялся Ян, – ты ещё скажи, без детей меня не пустишь.
– Может, и скажу… – Симба облегченно выдохнул. Он действительно почувствовал облегчение.
«Толи Ян на меня так действует, толи я начинаю мириться с мыслью о том, что всё так, как должно быть, – думал Симба, – и ничего уже не изменишь».
– Скажи, скажи, – подтрунивал над ним Гашек, – и тогда очень нескоро меня увидишь. А ведь, сам знаешь, можешь и со скуки загнуться, непрерывно находясь в обществе одной женщины, да ещё жены. Ты, привыкший к столь бурной и общественной деятельности.
– Ты не уходи от грядущей ответственности, – заметил Симба.
– Да что там! Я не ухожу. Это она ко мне не приходит.
В этот момент Гашек что-то вспомнил. Что-то, связанное, с его посещением бала в тот вечер, когда похитили Маргариту. Он задумался и никак не мог сосредоточиться. Симба заметил это и спросил:
– Ты задумался об ответственности?
– Похоже, что так и есть, – рассмеялся Гашек. – Ладно, завтра ты идёшь на службу и первое, что делаешь, это берешь чистый лист бумаги, перо, объединяешь их вместе и рождаешь заявление об увольнении по собственному желанию в связи с выходом на пенсию с, какое у нас число получается, с двадцать четвертого сентября. А вечером мы это отмечаем. Я угощаю.
– Вообще-то, угощать должен я, – сказал Симба.
– Ты будешь угощать, когда получишь пенсионное удостоверение. А, стоп. Вот ещё что. Перед тем, как я начну тебя угощать, мы идём в банк, где ты переводишь оставшуюся сумму за дом. Вот теперь план на завтра расписан полностью.
– Хорошо, – Симба смеялся.
– Ну, до завтра, ветеран.
– До завтра, салага.
Гашек, выйдя от Симбы, снова задумался о том, что же он такое упустил, думая о бале. Эта мысль так прочно засела в его голове, что не уходила до самой ночи, пока он не улегся спать.
«Ну, Симба, – думал Ян, – что ты посадил ко мне в мозг своей ответственностью?»
Ян не засыпал и переворачивался с бока на бок, проклиная свою память или что-то ещё, что он никак не мог определить.
«Бал, танцы, стол, выпивка, музыка, куча людей, крик, скорая… Не то, не то, причем тут эта ответственность? Жена, дети, дом, выходные, Симба, Роза, дети, жена, ответственность».
Гашек уже был готов вскочить с постели, как вдруг отчетливо разглядел то, что ему не давало покоя. Это были большие карие глаза, что улыбались ему с соседнего столика.
На следующий день, придя на работу, Симба в точности исполнил наставления Гашека. Он сразу же зашёл в отдел кадров и, вызвав у его сотрудников искреннее удивление, получил все необходимые инструкции, касающиеся порядка выхода на пенсию. Всё оказалось предельно просто. Он написал заявление, отдал его в отдел кадров, там его переслали по факсу в вышестоящую инстанцию, откуда через пару часов пришло подтверждение в виде отметки на копии заявления и информация о сроке готовности всех необходимых документов. Симба становился пенсионером с двадцать четвертого сентября, а двадцать шестого должен был получить пенсионное удостоверение и полный расчет. С этого же числа стартовали операции по перечислению на его имя пенсии.
В два часа пополудни Симба ощутил слабость во всем теле. Он сидел в своем кабинете, рассматривая стены, и улыбался. Весть об уходе на пенсию такого старого сотрудника быстро разнеслась по всему Департаменту полиции, выйдя за границы отдела по борьбе с наркотиками.
