– А вот так. Не превращайте в фарс мое созерцание пространства.
– Это дар?
– Это, как талант, как способность мыслить, думать… Только не мыслить, ни думать тут не нужно. Только лишь в том случае, когда вы почувствуете, что с вами что-то не так, как обычно, тогда попытайтесь осмыслить. Но, поверьте, потеряете время зря.
– Но как я это почувствую?
– Вам сколько лет, мой юный друг?
– Я не знаю, но мой возраст создан для того, чтобы задавать вопросы.
– Вот когда вы ощутите что-то крайне необычное, тогда спрашивайте.
– Крайне необычное?
– Да, мой юный друг. Тсс, – шикнул он на свечу, которая никак не могла перестать смеяться, что, тем не менее, не мешало продолжать веселиться звездам и облакам.
– Но в мире много чего можно назвать крайне необычным?
Тишина.
– Это настолько необычное, что ты сразу это почувствуешь, и как бы ты не захотел это объяснить, у тебя не выйдет. Этого не объяснить. Об этом можно только думать, вздыхать, страдать, переживать, надеяться, отчаиваться, радоваться, и многое-многое другое. Ты получил исчерпывающий ответ?
– Нет, – послышался грустный голос.
– Это потому, что любовь представляет собой одно из самых загадочных и необъяснимых явлений человеческой души, разума, сердца… называй, как хочешь. И не пытайся понять. Это можно только почувствовать. Этим можно только жить, этим можно умирать и снова жить.
Свеча мерно покачивалась.
– Любовь – это тайна, как бы её не пытались объяснить с точки зрения психологии или химии.
Свеча горела.
– Любовь – это волшебство.
– Сегодня у нас двадцать седьмое. Заселение начнётся, думаю, сразу с первого октября. Заметила, как тут всё подтягивают? Рабочих нагнали. Всё до блеска начищают. Нас, если тут не оставят, а нас не оставят, край двадцать девятого, а то и двадцать восьмого, выкатят отсюда. И что дальше, извини, подруга, даже представить не могу. Учитывая всё новое, что я тут ещё услышала от тебя… Короче, бежать нам нужно прямо сейчас, – толкала речь Аманда.
– Ты пугаешь меня, – произнесла Маргарита.
– Горькая правда жизни. Рыцари нас что-то не спасают. Завтра – час икс. Боюсь, единственный шанс, когда контроль за тобой ещё останется прежним.
– Каким прежним?
– Да таким, что кроме меня, ещё кого подсадить могут. Клянусь, Рита, я не понимаю, что происходит. А когда я что-то не понимаю, привыкнув выходить из подобных ситуаций, меня это не то, чтобы пугает… Напрягает меня. Решено. Завтра.
– Но как?
– Боюсь, придется подключить твоего поклонника, но так, чтобы этого никто не заметил. Я свяжусь с боссом, якобы. Якобы! Доложу об этом управляющему, который, думаю, вообще, не в курсе, кто мой босс. Просто деньги получает. Хосе отключит телефон на то время, если кто-то решит проверить информацию. Мы выезжаем, телефон снова работает, только никто ничего уже не понимает. И всё!
– И всё так просто?
– Лучше меня сейчас не дергай. План есть план, другого придумать я не могу, не прыгать же нам через забор и нестись по горам? Мы не «спецназ». Мы мирно выедем с территории отеля и поедем на север.
– Нам же на юг, в Город.
– Ох, дитя. Разумеется, все и решат, что мы поедем сразу в Город.
– А все такие глупые, что не догадаются о наших гениальных планах?
– Слушай, Ритуля, тут всего три дороги: одна на север, другая на юг, третья укороченная в Карденлиц, проселочная, по которой твой поклонник ездит домой на автобусе. Мы в горах!
– А может, пересесть на автобус?..
– Который обыщут сразу, как увидят брошенную машину. Эх, принцесса, учить тебя и учить. Короче, действовать будем по обстоятельствам. Может, воздушный шар прилетит, кто его знает, или на крыльях Дракона улетим. Ты, вообще-то, принцесса-Лебедь. Где твои врождённые способности?
Подруги рассмеялись.
Максим проснулся через пять часов и ощутил, что автомобиль летит с невероятной скоростью.
– Можно я потом расскажу, – прохрипел он.
– Не вопрос, – смеясь, произнес Купер.
Максим достал приготовленную минеральную воду и в течение очень небольшого промежутка времени осушил два литра с небольшим перерывом на то, чтобы перевести дыхание.
– Сколько мы в пути?
– Пять часов.
– Только выехали, фактически, – констатировал Максим. Я дальше, мне ещё часов десять нужно. Как раз доедем. – Он попытался рассмеяться.
– Не парься! У меня такая «ксива», что два дня превратятся в полтора, а то и меньше, а полдня отоспимся в мотельчике, я уже наметил. Ладно, давай на боковую.
Максим проснулся через три часа, но осушил уже гораздо меньший объем. В пути они были уже восемь часов. Купер остановился.
Наступило утро.
– Тут передохнём. Передохну. А ты бери свои бутылки и иди, лечись.
Друзья разошлись по номерам. Максим уже чётко помнил вечер, чётко он его помнил и в течение самого вечера, но теперь добавилось острые физические последствия. Максим с преогромным удовольствием вскрыл двухлитровую бутылку рассола и присосался к ней, оставив половину. После принял горячий душ, потом холодный, потом опять и так несколько раз, пока не ощутил в голове просветление. Допил рассол, лег в постель и мгновенно заснул.
