Георгий вдруг снова оказался закутанным в чёрный плащ, стоя лицом к камину.
Жанна, подождав немного, поднялась и тихо вышла из зала. Когда она очутилась в саду, со всех сторон из спирали, огибающей её собой, шептало:
– Любовь…
Жанна не заметила, как добралась до отеля и снова вышла на балкон своего номера, но уже с бокалом красного вина 1980 года, которого пришлось поискать в закромах отеля. Её уже не пугал Шнайдер со всеми своими авантюрами. Она умилённо смотрела на замок, тем временем, как, спираль, упоённо обвивающая её тело, продолжала шептать: «Любовь».
Как всегда, перед сном приняв освежающую ванну, изобилующую специями, она, облачившись в легкий халат, захватила чайник, чашку, вазу с букетом маленьких алых роз, отпустив перед этим служанок, поднялась на лоджию. Поднос она оставила на столике на лоджии, а сама спустилась по ступеням чуть ниже и опустилась на пуфик. Свечи, освещавшие подъем по лестнице мгновенно сбавили свой жар, а вскоре и вовсе потухли. Путь на лоджию лежал во тьме. Только тьма могла ощущать её волшебную красоту, только мрак мог представить себе, даже с закрытыми глазами, зажмурившись, в полной ночи её, ни с чем несравнимое изящество, её роскошное тело, прикрытое халатом и темнотой. Резко выдохнув и махнув куда-то вниз, туда, откуда послышался приглушенный рык, она вспорхнула, подобно горной лани, и мигом вышла на лоджию.
Тишь. Город давно спал, море дремало, небеса плыли в какой-то золотистой спирали. В углу лоджии стоял маленький шкафчик, откуда она извлекла бутылку вина 1980 года и бокал. К чаю она не притронулась. Медленно наливая вино в бокал, не отрывая глаз от потока вина, хищно наблюдая за его водопадом, она наполнила бокал доверху и вышла к парапету.
– Ты начал обретать себя, мой милый. Это всегда больно. Это порой постыдно, но я верю в тебя. Ты не остановишься. Ведь ты уже понял, что гораздо больнее ощущать, что ты себя не только не выискивал, но и не пытался, или останавливался, страшась заглянуть туда, где можешь что-то увидеть.
Она залпом выпила бокал вина и тут же разбила его об пол. После чего она взяла букет маленьких роз, что принесла с собой, и швырнула их вниз. Она присела на мгновение, с трудом сдерживая слёзы.
– Ты только не дай им себя сломать…
Она поднялась, наполнила ещё один бокал и принялась пить, после каждого глотка поднимая свою изящную головку кверху, пытаясь разглядеть звезды, укутанные густыми облаками. Допив бокал, она и его разбила об пол со словами:
– Когда же я смогу разглядеть твоё лицо? Кто-то ведь, наверняка, имеет такую возможность. Что со мной? Полная луна? Её не видно. Эта певичка? Разве я могу ревновать? Ей не повезло! Ведь есть принцесса… Все карты перемешаются. Но ты должен поступить правильно, чтобы не произошло. Ты мой рыцарь. Ты должен быть только моим рыцарем. Я дождусь тебя. У нас впереди ещё целая вечность. А пока спи и набирайся сил. Тебя я дождусь, и никто не сможет встать у меня на пути.
Она резко повернула голову куда-то вниз, и снизу снова донесся глухой рык.
– Я успокоилась. Могу же я дать волю гневу. Я женщина…
Она подошла к тому же шкафчику, достала оттуда пачку длинных тонких женских сигарет и зажигалку. Взяла одну сигарету, подошла к краю лоджии и прикурила. Удовольствие от курения она не испытывала, но порой ей казалось, что таким образом она приструнит свой гневный порыв. Она затянулась и пустила облачко дыма туда, где, по её мнению, должна была скрываться полная луна.
– Любовь, – не останавливаясь, шептала Жанна, всё наполняя и наполняя свой бокал вином. Ей было хорошо! – Любит он меня или нет?.. Не имеет значения. Я его люблю. Пусть он любит кого угодно… Ты всё равно будешь моим рыцарем! Максим, ты мой рыцарь. Хотя… Почему это может навредить? Не понимаю. Максим, ты мой рыцарь! Ты защитишь меня от… ото всех. Ты мой рыцарь. Мой любимый рыцарь.
Тут, наконец, Жанна собралась вернуться в номер, принять ванну и лечь нежится в постель, как ей показалось, что она смогла разглядеть огонек там, на самой вершине замка. Снова! Жанна замерла. У неё мгновенно перехватило дыхание. Она опять превратилась в одно только зрение. Темнота. Жанна не двигалась с места. Всего километр, какой-то километр до самого таинственного сооружения Города. Штиль. Город внизу был неслышен.
Снова огонь! Маленький, словно кто-то чиркнул спичкой. Словно проводка искрит, словно… но оно там. Оно там, где экскурсии не проводятся, в месте, о котором не говорится в буклете. Там, где ничего не должно быть…
Там кто-то был.
Жанне, только что такой счастливой, внезапно стало страшно.
Глава I
X
– Вы знаете, что такое любовь?
Тишина.
– Вы пытались узнать?
Тишина.
– Вам это не интересно?
Свеча засмеялась.
– Объясните, что я такого смешного спросил?
Свеча не переставала смеяться, косясь в окно, где в небесах, сквозь изредка разбегающиеся облака, посмеивались звезды, с удовольствием наблюдая свою улыбку в отражении океана и вторя менее скромным облакам, что хохотали, расплескивая свой туман.
– Первое, мой, юный друг, этот дар не для всех.
– Как?
