Толчком к заплыву в море размышлений послужил вид округа, открывшийся перед Максимом сразу же, после того как он вышел из кафе. Он будто увидел Ветреный впервые. С момента прибытия сюда, он был так увлечен вопросами, приведшими его в эту точку Города, что ничего не замечал вокруг. Сейчас же он, словно очнувшись, обнаружил разительное отличие Ветреного от той части Города, которую он в последние полтора месяца привык видеть.
«Определенно, это не Центр, — думал он. — Да и откуда тут Центр? Примерную географию Центра, и центра в Центре я помню. Бульварное кольцо! Я же практически не выбирался за его пределы. Если и выбирался, то крайне скупо и уж совсем ни на что не смотрел. Это же мир! Как я мог забыть такую элементарную вещь? Все эти ветхие домишки, маленькие магазинчики, хилые фирмочки. Что тут делают люди? Пашут на тех нескольких заводах, что тут есть? И всё?.. А те, кто не на заводе? Просто-напросто выживают? Нет, не до такой степени, конечно, как у нас. Нас таких не бывает больше. Одна девятая часть суши, бездонные закрома сырья, природных ресурсов, одним словом, бешеных денег, и нищий народ, спивающийся за пределами центра, в центре которого ограниченное число избранных тварей, пользуется этим достоянием. Народное достояние не принадлежит народу! Земля не принадлежит народу! Народ не принадлежит себе! Крайняя модель несправедливости. Вероятно, сложив её с США, Европой, и выявив среднее, мы получим то, что я вижу здесь. Пропорционально разрыв между неимущими слоями и кучкой, имеющей всё, вероятно, одинаков, только в разной ситуации по-разному скрыт. Ветреный? Этих Ветреных здесь море, судя по карте, и все они относятся к этому самому слою, отличающемуся от той самой кучки.
Да и сам Центр, наверняка, подобно Москве, или Нью-Йорку, размазан не равномерно. Что там на окраине? Купер говорил. Тот же Ветреный, только ближе к дворцу. Как я не додумал? Коммунисты! Откуда им было бы взяться, если бы тут всё было относительно ровно, и партии дрались за пропуск к рулю из-за пустяковых поправок к конституции, а не вели бы кровавую бойню за власть. Ну, не то, чтобы кровавую, а… хотя, я не знаю, конечно. Но сам факт наличия коммунистической партии, да и ещё занимающей такие выгодные предвыборные позиции, говорит не только о том, что она тут когда-то и господствовала, но и о том, что народ в ней видит реальную альтернативу настоящей несправедливости. Отбросим прения о несправедливости коммунистического режима. Мы сейчас не о том.
