— Будем пьянствовать, — хитро улыбнулась Роза, — просто пьянствовать.
— Ах ты, маленькая пьянчужка. — Симба встал и обнял Розу за плечи.
— И не совсем просто, — уже более серьезно сказала Роза, — сегодня ровно четыре месяца, как мы с тобой встретились в банке, помнишь?
Симба был тронут таким неожиданным разъяснением.
— Четыре месяца, — он смотрел Розе в глаза, — четыре месяца и более пятидесяти лет со дня знакомства.
— Да, — грустно промолвила Роза.
Выходя из квартиры, Симба спросил:
— Так, может быть, в ресторанчик сходим. Такое дело нужно отметить по-крупному.
— Нет, Симба, давай устроим всё не по-крупному, а по-домашнему. Тесным кругом. В…
— …тесной квартире, — продолжил Симба и снова рассмеялся.
— Ну, — улыбнулась Роза, — главное, что нашим тесным кругом.
— Семейным кругом?
— Семейным кругом.
Выйдя из подъезда, Симба ощутил, как под его ногами захрустели ещё не убранные дворником опавшие листья. Осень постепенно заходила в город, не давая людям забыть о том, что жизнь не стоит на месте, а движется, оставляя за спиной стремящиеся вперед дни, месяцы, годы, надежды, разочарования, свершения, срывы, успехи, неудачи, победы, поражения, радости, беды, встречи, расставания, всё, чем наполнено пребывание человека в этом мире, всё, чем он дышит, без чего не возможен был бы его путь, его сущность и его будущее.
«Все, без чего невозможно было бы почувствовать старость, — думал Симба. — И никакой жизненный опыт, никакие успехи, звания и награды не способны погасить чувство заката и стереть с горизонта дверь, ведущую прочь из этого мира».
Симба направился к ближайшему супермаркету, располагавшемуся всего в каких-то пяти минутах ходьбы от дома. Но столь мгновенно сколь и глубоко прочувствованная им осень так заполнила его мысли, что он, размышляя о сущности мироздания и неизбежного угасания жизненного пути, прошёл мимо и побрел вверх по улице.
Ранняя осень! Что это за сладкий привкус природы? Что это за возбуждающее воспоминание и непосильная, в своей неизбежности, упоительная горечь прожитых лет, словно цунами, восстает за твоей спиной и заставляет обернуть твой, исполненный усталости взор, призывая вглядеться сквозь толщу устрашающей бирюзы и проникнуть в тайну океанского простора, являющего собой никем, кроме тебя самого, незамеченную жизнь? Слабость в коленях заставляет присесть на лавку и окинуть взгляд по сторонам. Что же там, тут и везде, вокруг, рядом, дальше и совсем далеко? Дети бегают, заливаясь звонким смехом! Взрослые ходят, улыбаясь! Побежать, заливаясь смехом, чтобы вскоре, очень скоро, гораздо быстрее, чем кажется, почувствовать слабость в коленях и сесть на лавку, чтобы посмотреть на себя когда-то бегающего и смеющегося. Ощутить удовлетворение? Возгордится былым? Или, глубоко вздохнув, пустить долго удерживаемую слезу, в которой скопились все не свершенные мечты, упущенные возможности, так и не запущенные в свой космос проекты, решения, идеи, да просто обычные, ничем не примечательные, казалось бы, шаги, но не сделанные по причине самой пошлой неуверенности, нерешительности, а то и просто-напросто, лени. Что означает слово «поздно»? Равно ли оно слову «никогда»?
Словно ведомый кем-то, Симба свернул с улицы в какой-то переулок, будто привлечённый чем-то, зашёл в маленькое кафе и сел в самом углу за свободный столик. В кафе было всего пять столиков, три из которых были заняты, видимо приезжими людьми, поскольку мало кто из местных жителей решит пойти завтракать в кафе в субботу. Так подумал Симба сразу же, как очнулся от собственных мыслей. После он подумал о том, как сюда попал и пришёл к тому, что такое с ним происходит впервые.
«Неужели это она — старость? Да, возраст, конечно, не юный, более чем, скоро семьдесят. Боже мой, семьдесят, мне скоро семьдесят, а я расклеился, как двадцати или даже тридцатилетний мальчишка, решивший, что жизнь прошла мимо. Чёрта с два! Пусть мне скоро семьдесят. Я не сдамся. Я не сдамся жизни. У меня пенсия, у меня сбережения, у меня есть наконец-то жена. Смешно! Мне скоро семьдесят, а я говорю: «наконец-то жена». Вот вам и доказательство того, что ничего не закончено. Я честно служил. Я честно ухожу».
Тут Симба ощутил укол в сердце.
