– Если Святая Мать-Церковь победит и все земли станут христианскими, о чем мы молимся, что тогда? Сохранятся ли наши законы? Останется ли бусидо, противоречащий заповедям? Думаю, нет, как и везде в католическом мире, если святые отцы захватывают власть. Нам следует к этому подготовиться. – Кияма не ответил, и тогда она осторожно предложила: – Господин, я прошу вас, пусть Андзин-сан расскажет вам, что происходит в мире.
– Нет, не согласен. Мне кажется, он напустил на вас порчу, Марико-сан. Я верю святым отцам. Думаю, ваш Андзин-сан подстрекается Сатаной и его ересь, прошу понять, уже заразила и вас. Три раза вы упомянули католиков, когда имели в виду христиан. Разве это не значит, что вы согласны с ним: есть две истинные веры, две Христианские церкви? Разве угроза, с которой вы выступили сегодня вечером, не нож в живот наследника? Разве она не противоречит интересам Церкви? – Он встал. – Благодарю вас за предупреждение. С Богом.
Марико достала из рукава небольшой, тонкий запечатанный свиток.
– Господин Торанага просил меня передать вам это.
Кияма взглянул на нетронутую печать.
– Вы знаете, о чем это, Марико-сан?
– Да, мне приказано уничтожить послание и передать его устно, если меня будут обыскивать.
Кияма вскрыл печать. В письме еще раз повторялись заверения Торанаги о стремлении к миру между ними, о полной поддержке наследника и всей династии и сообщалось об Оноси. Оно кончалось словами:
Кияма перечитал письмо, а Марико внимательно наблюдала за ним, как приказал Торанага: «Внимательно понаблюдайте за ним, Марико-сан. Я не уверен, что он заключил соглашение с Исидо по поводу Канто. Об этом сообщали мои шпионы, но я не уверен. Вы поймете все по тому, что он сделает – или не сделает, – если отдадите ему это письмо в подходящий момент». Она уловила реакцию Киямы. «Так, значит, это тоже верно», – подумала она.
Старый даймё поднял глаза и сказал решительно:
– И у вас есть доказательства его искренности, да?
– Нет, господин.
– Я вам не верю. И ему не верю. В измену Оноси – может быть. Но в остальном… Господин Торанага просто прибегает к своим старым трюкам, мешая правду с ложью, мед с дегтем. Боюсь, предали именно вас, Марико-сан.
– Мы выезжаем в полдень.
– Нет, Марико-сан. – Госпожа Садзуко была близка к слезам.
– Нет, конечно. – И Кири приуныла.
– Они остановят нас! – разрыдалась девушка. – Все так бессмысленно!
– Нет, – успокоила ее Марико, – вы не правы, Садзуко-сан, это очень нужно.
– Нам надо так немного, правда?
– Да.
– Очень немного! – согласилась Садзуко. – Простите, но это глупо, они нас остановят!
– Может быть, и нет, дитя мое, – поддержала Кири. – Марико-сан говорит, они дадут нам уехать. Господин Торанага полагает, они позволят нам уехать. Давайте думать, что нас отпустят. Ступайте и отдохните, ну же! Я должна поговорить с Марико-сан.
Садзуко ушла в большом волнении.
Кири сложила руки:
– Да, Марико-сан?
– Я отправлю с почтовым голубем шифрованное письмо о том, что случилось сегодня вечером. Он улетит на рассвете. Люди Исидо, конечно, попытаются завтра же уничтожить всех моих птиц, если догадаются, а я не смогу принести их сюда. Нет у вас письма, которое вы хотели бы отправить прямо сейчас?
– Да, я напишу его. Что, по-вашему, будет дальше?
– Господин Торанага уверен, что они дадут нам уехать, если я буду очень настойчива.
– Я так не думаю. И пожалуйста, извините меня, но я не думаю, что вы сами в это очень верите.
– Вы не правы… О, конечно, они могут задержать нас завтра утром, и, если они так сделают, будет большой скандал, угрозы… но все это не имеет значения. – Марико засмеялась. – О, угрозы, Кири-сан, будут продолжаться весь день и всю ночь. Но в полдень следующего дня нам разрешат выехать.
Кири покачала головой:
– Если нам позволят уехать, все остальные заложники тоже разъедутся из Осаки. Исидо будет нанесен сильный удар, он потеряет лицо. Он этого не допустит.
