«Временное правительство предупредило: „Всякие попытки насилия будут пресекаться всей силой государственной власти“. Ленин решает сдаться: ночью принимается решение отменить демонстрацию. Это решение вызывает забавный ход Кобы.
Он подает заявление о выходе из ЦК — считает отмену демонстрации ошибочной. Коба отлично знает: ход безопасный — ему будет предложено взять заявление назад.
Так оно и получилось. Но этим шагом он открыл партии тайное: свое участие в организации демонстрации.
Какой он смелый и решительный парень — Коба. Игрок Коба…».
Радзинский уверен, что Коба предпринял «забавный ход», подав заявление о своем выходе из ЦК, исключительно для того, чтобы партия узнала об его участии в организации демонстрации. Т. е. Сталин, по мнению Радзинского, в своем решении руководствовался низменными мотивами. Радзинский подтверждает справедливость жизненного закона — подлец убежден, что все вокруг тоже подлецы.
Архивник «забыл» упомянуть, что свое несогласие с решением ЦК высказал вместе со Сталиным и Смилга. О каком «тайном» участии Кобы в организации демонстрации пишет сочинитель Радзинский? Разве многочисленные публичные выступления Сталина на собраниях рабочих, солдат были тайными и партию нужно было об этой деятельности Сталина каким-то образом проинформировать?
Подав в отставку, Сталин фактически выступил против решения Ленина, поддержавшего решение об отмене демонстрации. А как же тогда быть с утверждением Радзинского:
«Ленин знал: он (Сталин. — Л. Ж.) всегда будет высказывать его мысли»?
Радзинский:
«18 июня была проведена грандиозная демонстрация под лозунгами большевиков. Триумф! В „Правде“ появились две статьи о демонстрации: Ленина и Кобы, двух организаторов.
…В организации июльского выступления виден почерк будущих сталинских шедевров. В Первом пулеметном полку, где полным-полно большевистских агитаторов, распространяются слухи об отправке полка на фронт. Предпочитающие сражаться на митингах солдаты приходят в ярость и объявляют о вооруженном выступлении. Большевики, конечно же, уговаривают его отменить.
Как они это делали, изложил в своих воспоминаниях один из руководителей Военной организации, В. Невский: „Я уговаривал их так, что только дурак мог сделать вывод, что выступать не нужно“…»
Радзинский лжет даже тогда, когда в этом нет никакой нужды. Кроме того, его ложь настолько примитивна и убога, что опровергается сама собой. Вот архивник приводит цитату В. Невского, из которой следует, что большевики так лицемерно агитировали против выступления, что «только дурак мог сделать вывод, что выступать не нужно». И такой вывод был бы справедлив, если б не знать, что Радзинский по-воровски обкорнал сказанное В. Невским. На самом деле, В. Невский сказал:
«Когда воен. организация, узнав о выступлении пулеметного полка, послала меня… уговорить массы не выступать, я уговаривал их, но уговаривал так, что только дурак мог бы сделать вывод из моей речи о том, что выступать не следует».
В случае получения инструкций от руководства партии агитировать так, как это позволил себе В. Невский, то последний так бы и написал в своих воспоминаниях, изданных в 1932 году. Но ведь Невский пишет, что у него был четкий приказ «уговорить массы не выступать», а как уж он его выполнил, это дело его совести.
А, собственно, зачем вообще посылали Невского агитировать в пулеметный полк, в котором, как уверяет нас Радзинский, было «полным-полно большевистских агитаторов»?
