«Он (Сталин. — Л. Ж.) тотчас изменил свои взгляды. Теперь Коба-Сталин печатает в „Правде“ одну за другой статьи, где он — рабский толкователь мыслей Ленина. Хозяин вернулся…».
Радзинский не в силах понять своими театральными мозгами, что в связи с новыми обстоятельствами, фактами, безупречными аргументами коллег и товарищей не меняет свои взгляды только полный идиот с детства. Даже такое трусливо-приспособленческое существо, как Радзинский, лояльное советской власти и не замеченное в протестной деятельности, неожиданно превратилось в полного демократа-антисоветчика. Эволюция, как и деградация, не обходит стороной даже драматургов.
Ложь Радзинского о том, что Сталин «тотчас изменил взгляды», опровергает Молотов:
«У него (Сталина. — Л. Ж.) сомнения некоторые были, он не сразу присоединился к ленинским тезисам… Он с некоторой выдержкой думал, более тщательно. Ну, а мы были молодежь, попроще подходили к делу, поддерживали Ленина без всяких колебаний и твердо шли по этому пути… Что-то его беспокоило. У него были мысли по вопросу о мире, он размышлял над этим и искал ответы на вопросы… Ленина не так просто было иногда понять».
Именно сомнения и колебания Сталина свидетельствуют об его самостоятельности как политика, а не об угодливой готовности поддержать абсолютно любые идеи и мысли, высказанные даже Лениным.
«Рабский толкователь мыслей Ленина», — пишет Радзинский! Ну и привел бы примеры этого «рабского толкования». Отчего ж не привел? Все чаще архивник опускается до немотивированных и необоснованных оскорблений. Причины низости и подлости «историка», на наш взгляд, следует искать в среде, которая сформировала его нравственную сущность.
«Хозяин вернулся», — усмехается Радзинский. Архивник, похоже, не предполагает других отношений между людьми, кроме как «раб» — «хозяин».
Сталин через всю свою жизнь пронес высочайшее уважение и симпатию к Ленину, всегда подчеркивал, что он «только ученик Ленина». Но это нисколько не мешало ему спорить с Лениным, не соглашаться с ним и отстаивать свое мнение. Еще в 1905 г. Сталин не согласился с программой Ленина по «аграрному вопросу». В 1909 г. Сталин высказался за бойкот III Государственной думы, не соглашаясь с мнением Ленина. «Ильич немного переоценивает значение таких (легальных) организаций», — писал Сталин. По поводу работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» Сталин позволил себе даже иронические нотки:
«По-моему, некоторые отдельные промахи Ильича очень метко и правильно отмечены (В работе Богданова. — Л. Ж.).
Правильно также указано на то, что материализм Ильича во многом отличается от такового Плеханова, что вопреки требованиям логики (в угоду дипломатии?) Ильич старается затушевать».
Приписать Сталину «рабское» преклонение перед «хозяином» — Лениным — мог только человек невежественный или законченный подлец.
По-видимому, сочинение Радзинского изначально писалось исключительно для людей из его круга общения, готовых охотно поверить во все гадости в отношении Сталина, о которых пишет Радзинский.
Радзинский:
«29 апреля началась очередная конференция большевиков… Ленин сделал доклад, повторив свои „Апрельские тезисы“. Каменев решает бороться за свои убеждения…».
Надо так понимать Радзинского, что Каменев подвергал себя смертельному риску, возражая против идей Ленина. Ай да Каменев!
И, главное, по Радзинскому, речь шла не о спорах вокруг вопросов тактики и стратегии партии, а не меньше чем о «борьбе за убеждения»! Вот что значит полет фантазии драматурга! Создать из ничего драматическое напряжение, заставить зрителей затаить дыхание — здесь Радзинскому на нынешнем рынке театральных услуг нет равных. Перед ничего не подозревающим читателем вдруг разворачивается эпическая трагедия — «Отчаянная борьба Каменева за свои убеждения».
Радзинский:
