«Он (Каменев. — Л. Ж.) выступает против Ленина.
И тогда Ленин выпустил Кобу. Коба говорил в новом стиле — бездоказательно, грубо, беззастенчиво перевирая слова Каменева. Он попросту беспощадно сек своего недавнего друга. Выступал новый Коба, у которого нет теперь друзей».
Радзинский:
«Ленин знал: он (Сталин. — Л. Ж.) всегда будет высказывать его мысли. Мгновенная капитуляция Кобы его еще раз в этом убедила…».
Т. е. Ленин вообще-то и раньше был уверен, что Сталин «всегда будет высказывать его мысли», и теперь еще раз «в этом убедился» и… сообщил об этом Радзинскому. А насчет «мгновенной» капитуляции Радзинский, по привычке, солгал!
Радзинский:
«В Россию вернулся Троцкий… Он был меньшевиком и много порочил большевиков, потом ушел и от меньшевиков… Троцкий начинает сотрудничать с Лениным. Но Коба спокоен. Впоследствии Троцкий утверждал, что Коба всегда питал к нему зависть и ненависть… Коба знал: выделиться особой преданностью Ленину — значит выделиться особой ненавистью к Троцкому».
Здесь главное, что Радзинский знает, что «Коба знал», «Ленин знал», «Троцкий знал» и все вместе они знали, что Радзинский тоже знает, что они «знали»!
Радзинский:
«3 июня открылся Первый Всероссийский съезд Советов…
б июня на совместном заседании Военной организации большевиков и ЦК партии Ленин предложил провести демонстрацию — показать силу своей малочисленной партии.
Демонстрация именовалась мирной, но… Из выступления М. Лациса: „При поддержке пулеметного полка занять вокзал, банки, арсенал и здания почты и телеграфа“»…
Да, нетерпеливый Ленин уже готовит первую попытку большевистского переворота… Могли он не использовать Кобу… Но участие его максимально скрыто: ведь Коба — один из влиятельных членов Исполкома Совета, и в случае неудачи его надо там сохранить. Отсюда реплики Кобы во время заседания: «Нельзя форсировать, но нельзя и прозевать», «Наша обязанность — организовать демонстрацию». Но «никаких захватов телеграфа».
Странно ведет себя Коба в книжке Радзинского. Только что архивариус нас почти убедил, что удел Кобы — «высказывать мысли Ленина», а он тут же, на той же странице, дерзко перечит Ленину. Ленин «готовит переворот» с «захватом вокзала, почты, телеграфа», а Коба нагло заявляет: «Никаких захватов телеграфа»! Правда, против захвата вокзала с буфетом и почты Коба возражать не стал. Может, у него на телеграфе знакомая барышня работала? Хотя вряд ли… Уж про барышню Кобы Радзинский бы все разузнал до мелочей.
Радзинский:
