Внизу она выключает горящий повсюду свет и телевизор. Включает радио. Играет Финский барочный оркестр, прямая трансляция из Вигмор-холла.
Мышь спит, но разбросанные по раковине улики в форме микроскопических сигар свидетельствуют о ночных похождениях. Хелен по одной собирает их кусочком бумажного полотенца. Ни плоть, ни кровь, ни экскременты не вызывают у нее брезгливости. Никогда не вызывали.
Наконец, пристроив на журнальном столике поднос с чаем и тостами, она удобно располагается на диване с книжкой о мышах, открытой на странице тридцать девять – «Условия содержания». Он никак не может и дальше жить в раковине, даже то недолгое время, что ему осталось провести у нее на Вестминстер-кресент. Аквариум на заднем дворике треснутый, и Хелен подумывает заклеить трещину липкой лентой, но нет, осколки стекла могут вонзиться в лапку. Такие невидимые фрагменты нипочем не удалить, даже опытному хирургу с увеличительным стеклом.
Заодно Хелен прочитывает и раздел «Дополнительные домики», но для нее как для временного опекуна здесь ничего подходящего нет. Вот если бы удалось добыть
После завтрака Хелен обнаруживает, что пропустила новости и прогноз погоды. Радио работает, но она с головой была погружена в свою библиотечную книжку. Особенно ей интересен раздел о мышином характере: как они не любят кусать что бы то ни было, если оно несъедобное, и как от внезапного шума у них может ни с того ни с сего отказать сердце. Такие нежные создания.
Через полчаса Хелен встает. Идет на кухню. Стоит над коробкой. Ее осеняет. Она переобувается из клетчатых тапочек в ботинки и натягивает поверх кардигана пальто. Собирается на выход. Ей самой не верится. Скоро она будет марафоны бегать.
Перед уходом она еще раз набирает номер приюта для животных. Но в трубке только гудки и гудки, и никакой возможности оставить еще одно сообщение.
С тяжелым чувством, которое у нее не получается приписать чему-то конкретному, Хелен застегивает пальто. Проверив ключ, переступает порог. Придерживает козырек над щелью для писем и закрывает входную дверь медленно, с тихим щелчком.
Никаких хозяйственных сумок она с собой не брала, поскольку тащить свою покупку домой не собирается. Дождя нет, но вокруг сыро после ночного шторма. Как же не хочется второй день подряд топать в горку до центра – но какое же будет облегчение снова пользоваться кухонной раковиной.
Воздух на улице пронзительно чистый, а небо ярко-голубое, словно нарисованное. В огромных лужах плавают островки из опавших листьев.
Хелен поднимается по холму.
Проходит школу, потом библиотеку.
Рядом с пабом «Бутчерс армс» валяются два цветочных горшка. Один уцелел, другой треснул, и из него на мостовую рассыпался грунт – как будто зернистая кровь пролилась. Над тюдоровскими окнами провисла серая водосточная труба. Дальше по улице – рухнувшее дерево. Несмотря на кавардак, в городке тихо, только владельцы магазинов собираются группками, показывая друг другу, что к ним свалилось на крышу или под окна.
Наконец Хелен добирается до своей цели. Дверь магазина открыта, подпертая резиновым клином. Подойдя к прилавку, она видит, как хозяин тычет в кнопки кассового аппарата.
Хелен расстегивает пуговицы пальто:
– Жарко у вас тут.
– Это, наверное, от обогревателей, мэм. Я их должен проверять, а то пару раз бывало, что они повреждались при морских перевозках. Надеюсь, вы не за швабрами и мусорными пакетами, а то у меня все распродано. Как в восемь утра открылся, народ валом повалил. Вот уж шторм так шторм!
– Мне нужен аквариум, – объявляет Хелен. – Довольно большой.
– Вот это я понимаю, изысканное хобби. Соленая или пресная?
– Прошу прощения?..
– Рыбки у вас обычные или тропические, мэм?
– Ни тех ни тех… Мне вообще для другого надо.
Он выбирается из-за прилавка, чтобы подойти к ней поближе.
– Можно полюбопытствовать, для чего он вам, если не для водных обитателей? Я бы предположил, что для садоводческих экспериментов. Как будто это на вас похоже…
Не успевает Хелен ответить, как его лицо озаряется узнаванием:
– Это же вы приходили за клеевыми ловушками! – К ней протягивается мясистая рука. – Рад видеть вас снова. Я Сесил Паркс. Ну как, справились с поганцем?
Хелен чувствует, как щеки заливает румянец.
– Так что, поймали кого-нибудь?
– Ну вообще-то да, поймала.
– Правда неплохо работают ловушки, а? Хотя мыши частенько в них живьем попадаются, это как-то малоприятно.
– Не просто малоприятно, мистер Паркс… преступно. Эту клеевую гадость надо запретить законодательно!
Сесил откашливается:
– Если честно, мэм, о чем о чем, а о судьбе мышей я как-то никогда особо не задумывался…
Его прерывает хлюпанье мокрой обуви. Кто-то заходит в магазин.
– Помочь тебе, сынок? – резковатым тоном спрашивает Сесил.
