По пути домой Хелен заскакивает в супермаркет за салатом, черникой и горошком. Приведенный в книге список включает все это как возможные лакомства для взрослого самца. Проходя через отдел с замороженными продуктами, она по привычке останавливается посмотреть на упаковки колбасок. На несколько ужасающих секунд воображение рисует ей тельце Сипсворта, розовое, с ободранной кожей, на подложке под прозрачной пленкой. Она оглядывается на других покупателей.
Как она раньше этого не замечала?
Рабочий, держа в руках каску, банку пепси и пакет чипсов, разглядывает ассортимент мясных полуфабрикатов.
Повинуясь порыву, она откашливается, чтобы привлечь внимание рабочего, и, поморщившись, выразительно качает головой. Кажется, он готов рассмеяться, но потом догадывается, что старушка хочет его предостеречь. С понимающим видом он кивает, показывает большой палец и отступает от неведомой угрозы мясного пирога – мало ли какую кровавую загадку таит в себе корнуолльская выпечка.
Хелен представляет себе, как она стоит с плакатом в проходе супермаркета, вся красная, и бросает разъяренные взгляды на каждого, кто осмелится выбрать мясной продукт. Приезжает полиция, сопровождает ее на выход. Уже в участке полицейские угощают ее чаем и заверяют, что употребление мяса совершенно нормально для человечества. Это заложено в нашей природе.
Но Хелен с ними спорит.
Разве не нормальны, если следовать той же логике, гнев, зависть, похоть? Неужели всякое заложенное в нас природой действие морально оправдано?
Проходя между стеллажами с шоколадом с одной стороны и леденцами с другой, Хелен мысленно продолжает свою проповедь.
Спускаясь по дороге под горку, Хелен чувствует, как праведный гнев несколько рассеивается – слишком уж утомительно добираться домой. Но добравшись, она все же сразу устремляется к холодильнику и вытаскивает из морозилки все пироги с курицей. Тихонько, чтобы не разбудить мышь, водружает их на кухонный стол. На очереди шкафчик. Там в глубине стоит банка консервированной солонины, которая отправляется к замороженным пирогам.
Подойдя вплотную к раковине, Хелен склоняется к картонной коробке в надежде на мгновение увидеть лапу, или нос, или быстро мелькнувшее ухо. Хоть маленький знак одобрения ее намерениям.
– Если я не готова съесть тебя, – шепчет она отверстию, – то и других живых существ поедать не имею моральных оснований.
Когда куриные пироги и солонина уже лежат в пакете вместе с другими найденными на кухне мясными продуктами, Хелен отыскивает в ящике десертную ложку из нержавеющей стали и открывалку для консервов. Идет с ними на задний дворик. Весь следующий час она, стоя на четвереньках, выкапывает большую яму. Поначалу работать трудно, но проходящая через ее руки земля дает чувство удовлетворения. Отложив наконец свои инструменты, Хелен задумывается, не служат ли ее действия признаком некоего ментального заболевания, связанного с почтенным возрастом. Но… да пошли все к черту. Одно только здесь для нее огорчительно: если верить документальному фильму Би-би-си-Два, который она смотрела на прошлой неделе, вегетарианцы живут дольше.
Когда спустя два часа в дверь звонят, Хелен уже почти уснула на диване перед включенным телевизором. Только что кончилось документальное кино о пахотном земледелии. Через щель для писем кто-то зовет ее по имени, прогоняя сон. Через заиндевевшее окно в прихожей видно расплывчатое белое пятно. Она открывает дверь: на крыльце стоит Сесил, а у его ног – новенький стеклянный аквариум.
– Я им позвонил, а там всего один остался, так что я выехал пораньше.
– Вы закрыли магазин, Сесил?
– Ну, скажем так, затянул свой обеденный перерыв. Еще одна причина нанять помощника. Мы на глазах становимся страной доставок, как Америка.
Хелен отступает в сторону, и Сесил заносит аквариум в прихожую.
– Куда вам его поставить?
– На кухонный стол… рядом с хлебной корзинкой. Я там уже место освободила.
Хелен закрывает входную дверь и идет следом за широкой мужской спиной. Поставив аквариум на стол, Сесил моментально замечает мордочку, наблюдающую за ним из картонной коробки в раковине.
– Он у меня в гостях, Сесил, так что воздержитесь, пожалуйста, от нелестных замечаний.
