Она видит, как он злится, стоило ей задеть то, что должно было относиться к любому человеку, но только не к нему. Но и Венди была зла, так что, в какой-то степени, их чувства были взаимны и тогда, когда король Неверлэнда грубо толкнул её к неровной стене, сразу оставившей на её спине множество синяков, и так же, ни о чём не заботясь, жёстко и нетерпеливо впился в её губы, перекрывая путь к кислороду. Что-то внутри Венди вспыхнуло с новой силой, и, прикасаясь к его торсу, шее и волосам, она не могла более пытаться отделить ярость от чего-то ещё, постороннего. Это казалось удивительно гармонично. Единым целым, точно так и должно было быть всегда.
Забыв совершенно о нужде дышать, она не могла всласть насладиться тем, что они сейчас делали. Что-то всё равно мешало, что-то, в самом Пэне, хотя он и являлся организатором их общего мероприятия в виде обмена эмоциями и, возможно, чувствами. Заставлял подчиняться, медленно меняясь местами: в какой-то миг Венди могла ощутить и свою власть над ним, прижав на этот раз невзрослеющего подростка к камню. Нельзя перестать целовать его. Не отпускать друг друга.
Эти мысли буквально передавались ему, и Питер сжал талию Дарлинг настолько, что болезненно-сладкая боль разливалась по месту, где он прикасался.
— Слабость…
Кто из них это сказал? Впрочем, не имеет значение. Ей не хотелось ни о чём думать. Мысли отвлекали.
— Слабость — это поддаваться нелепым чувствам… — Пэн более не оставлял на её теле своими прикосновениями лёгких синяков — напоследок он надавил на её худое плечо так, что мазохизм уже не казался привлекательным. — Как ты, Дарлинг. — Громко вскрикнув, она под его давлением отскочила назад и практически упала на пол, споткнувшись о какой-то выступ. Опираясь дрожащими руками, Венди подняла к нему голову и посмотрела ещё не полностью вернувшимся к действительности взглядом. — Ты хотела, чтобы я продолжал, и это столь предсказуемо, что интерес все стремительнее исчезает, как бы я не старался не думать об этом. Но, в моем же случае, игра стоит всех жертв. Включая твое присутствие, которое я с трудом терплю.
— Зачем? .. — охрипшим голосом спросила Венди, но за секунду до этого Пэн исчез, оставив её одну в этой тёмной, полной такой же магии, пещере. Через несколько минут кто-то, кажется, Эрик пришёл, чтобы переправить её обратно на остров. Она всё ещё сидела на холодном каменном полу, не отрывая взгляда от того места, где ранее стоял Питер.
Его же фраза сейчас слишком подходила к ситуации: когда уже она наконец повзрослеет?
***
Дни, когда начинаешь привыкать к месту, превращаются в ничем не отличающуюся друг от друга смену суток. Особенно, когда ответы на тревожные вопросы так и не приходят, а наоборот, скрываются где-то в самой глубине Неверлэнда, и настанет момент, когда об их существовании человек тоже позабудет, смирившись с неизвестностью.
В первое время Венди старалась не думать вовсе о произошедшем. Ей было стыдно за себя, за свою проснувшуюся надежду, которая уже должна была давно погибнуть. Да и, может, поцелуя и не было? Но не она же набросилась на него! Помнится, за секунду до самого страшного и одновременно прекрасного воспоминания Венди была готова к тому, что тот ударит её или применит тёмную магию. Но только сейчас приходит осознание того, что в глубине души таилось желание, которое Пэн оправдал, и, вероятно, потому девушка не воспротивилась. Хотя старалась оправдать своё бездействие накалом эмоций.
После этого они крайне редко пересекались. Да и многие Потерянные теперь пропадали на заданиях, так что только Эрик и ещё пара ребят следили за ней, и среди них, к счастью, не было Энзо. Даже слова Питера не могли до конца убедить Венди в своей безопасности. Нет, здесь никогда нельзя быть ни в чём уверенным.
Изредка Пэн через Потерянных поручал ей мелкие дела, по сложности гораздо меньше, нежели тот поход на болото. Как-то раз Венди, разговаривая с Эриком, поделилась своими впечатлениями с того незабываемого дня, и они оба забавлялись ситуацией, при которой оба рухнули в грязную лужу. Пожалуй, эту и ещё пару бесед можно было назвать дружескими. Она хотела верить, что этот новый Потерянный не желал ей зла, но, когда, казалось бы, барьеры к душе разрушались, включалась дополнительная защита.
В этом нет ничего удивительного — иногда что-то типа этого выражал взгляд темноволосого юноши, и она ощущала некое облечение. Не сказать, что по её виду каждый скажет о трудных временах и испытаниях, но, возможно, Эрик относился к тем типам людей, кто имел способность видеть сквозь внешнюю оболочку. Благодаря нему чувство печали и безысходности несколько ослабевало, пусть и на время.
В такие минуты, не имеющие в себе ничего мрачного, Венди часто вспоминала о Феликсе, а затем сама же портила себе настроение, коря Пэна за его поступок. Нет, за его тысячу поступков.
