— Это… не было тем самым единством, которое я себе представлял, — горько усмехнулся. – Нет, конечно, всё было как нельзя хорошо. Почти…
— Почти?
— Да. Знаешь… Было ли у тебя когда-нибудь такое ощущение… словно ты не должна быть здесь? — пытливо всматриваясь в Венди, Майкл напряжённо сжал кулаки. — Словно всё вокруг — не настоящее? Просто иллюзия, слишком прекрасная иллюзия, чтобы быть правдой. Не знаю, как у тебя, а у меня было. С тех самых пор, как наши родители умерли… Во мне будто тоже что-то погибло. Часть чего-то… важного. Того, что объединяло меня с этим миром.
Венди почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а в груди что-то ёкнуло.
Она слушала его. И она понимала его. Каждое предложение. Каждое слово. Казалось, что это говорит не Майкл, а сама Венди — настолько схоже всё было. До мельчайшей детали.
— Что с тобой? Ты какая-то бледная…
Неужели его слова так подействовали на неё? Нет, не может такого быть.
— И теперь ты пытаешься здесь ужиться, но ничего не выходит, как будто… ты здесь чужой, — девушка даже не спрашивала, а утверждала, в то же время говоря не только о нём, но и о себе. — И даже когда привык к стремительному развитию здесь, всё равно не испытываешь больше никаких чувств, хотя этот мир вовсе не чужой тебе, хотя ты здесь родился и прожил достаточно немало времени, хочется сбежать отсюда.
Кажется, Венди уже и не замечала, как перестала осторожно шептать, вместо этого повысив не только тон, но и темп. Она говорила быстро, без каких-либо эмоций, лишь только широко распахнутые глаза, блестевшие лихорадочным блеском, были устремлены куда-то в неопределённую точку. А может, они смотрели сейчас не на дешёвую картину, а на что-то большее, куда глобальнее. Видели собственную душу.
И всё открылось сейчас благодаря Майклу. Он не сказал для неё что-то новое, но заставил окончательно убедиться в своих ранее редких тоскливых мыслях и, казалось бы, безумных мечтах. Всё стало ясным, как никогда раньше.
И как ей удавалось так долго сдерживать в себе это? Ведь истина такого рода очень быстро набирает свою силу и разрушает все преграды. Подбирается к самому сердцу. Охватывает его целиком и полностью.
— Да, — поражённый Майкл смотрел на неё, как будто увидел впервые. — Всё именно так, как ты сказала. Но… Откуда? Ты же не…
— Видимо, всё-таки тоже, —, а затем как-то нервно улыбнулась. — Я потеряла ощущение, что где-то здесь есть дом, куда я всегда смогу вернуться.
Это было одновременно и плохо, и хорошо. И, тем самым, лишь ещё больше подвергало Венди в ступор и неопределённость. Хотя, конечно, в одном она была уверена наверняка — её всё-таки может кто-то понять, и, что ещё лучше, так понимание это пришло со стороны близкого ей человека, её родного брата.
А есть ли хоть что-то хорошего в той вещи, в которой они нашли общие взгляды? Ведь если взглянуть на это с объективной точки зрения, то… То что?
Разве можно корить себя за собственные чувства? За тоску, за печаль, за одиночество, за воспоминания? Что же делать, если нет больше в этом мире ничего для них светлого?
— Ты… Это правда? — брат просто отказывался верить в такое совпадение. Отрицательно помотав головой, ещё внимательнее посмотрел ей прямо в глаза, от чего, быть может, девушке стало бы неловко, если бы она не разделяла его подозрения. И снова сходство.
Оба глядели друг на друга, не смея и слова произнести. Оба не были сейчас в порядке. Оба боялись увидеть в друг друге намёк на насмешку и умышленную шутку.
— Правда, — голос и вовсе охрип. Вероятно, результат глубоких переживаний, которые поначалу и не казались ей настолько сильными. А всё по причине абсолютной власти над девушкой.
Подвох везде, даже в самом человеке. Заблуждаясь, он и не будет подозревать, что все разгадки находятся прямо у него перед носом.
Тяжело выдохнув, молодой человек ничего не ответил, а только ближе наклонился к сестре, в то же время не скрыв проблеск уже начавшей расти надежды.
Почему Венди никогда раньше не воспринимала всерьёз все происшествия, которые устраивал Майкл? Почему не хотела задуматься, а не сваливать всё на плохое влияние обитателей Неверлэнда? Правда, конкретную проблему она-то выявляла, но вот, попытаться ухватиться за множество её разветвлений, причины, ей ума не хватило.
Нет. Опять лжёт, причём самой себе.
Дарлинг не хотела. Когда же наконец у неё получится научиться с первого раза признавать свою вину?
Внезапно соседняя дверь распахнулась, что застало Майкла с Венди врасплох. Оба совершенно забыли о том, где они находятся и с кем.
— Майкл, — не церемонясь, Питер откровенно приказывал, — иди и проверь по этому адресу. Убедись, что поблизости не будет лишних глаз.
Обойдя кровать, подросток бросил парню свёрнутую записку, при этом словно не заметив их растерянные взгляды.
— Да поторопись. У нас не так много времени, как хотелось бы.
