Она хотела просто поужинать, это ее французский хромал. Мы шли по улице. Поднимались на Монмартр. Купол наверху сиял всеми огнями. Нана молчала. Мы шагали бок о бок под небом, слишком задымленным, чтобы видеть звезды. В конце улицы Лепик она толкнула дверь неприметного ресторана. Несколько человек сидели за стойкой. Постукивал нож. Пахло водорослями и жареным чаем. Оставалось два свободных места.
– Вас это устроит?
Меня это устроило.
Подали горячие салфетки. Она сказала несколько слов шефу.
– Так вы вдобавок говорите по-японски?
– Вдобавок к чему?
Мне хотелось сказать «к твоему вкусу к жизни, к аппетиту, с которым ты ее вкушаешь, и еще к твоей теплоте ко мне»…
– Перейдем на «ты»? – спросила она, как будто прочла мои мысли.
Она удивляла меня, забавляла, трогала, когда как. Она спросила, что я поделывал в последние дни, и, когда я упомянул актрису, перебила меня:
– Та, что играла в «Человеке-сове»?
– Да, она самая. Но она известна не только этим.
–
Так ее называла американская пресса. Уловил ли я в голосе Наны презрение? Она продолжала:
– Там есть сцена, когда мост Искусств под тяжестью замков любви падает на пароход с туристами…
– … но человек-сова успевает удержать его, как Атлас.
– Я помню. Шедевр. Но он человек-филин, разве нет?
– Я не знаю,
– У него были кисточки на маске. Значит, филин.
– Но действовал ведь он днем?
– Не все совы и филины ночные. Полярная сова, например, дневная птица.
– Скажите на милость, вы и в птицах разбираетесь.
Я вспомнил Пестум, клетку.
– Мы договорились, что будем на «ты». Полярная сова – птица Гарри Поттера. Тут нет никакой моей заслуги. Это книга поколения.
На все у нее был ответ.
– Я видел только фильмы, – сказал я.
– С сыном?
Я кивнул.
– Он не живет с тобой?
– Сейчас лето, я работаю. Ему лучше там, где он есть.
– Ты думаешь?
Она жадно ловила мою реакцию. Я уже готов был открыться. Но предпочел продолжить нашу пикировку.
– Все-таки мне кажется, что в «Гарри Поттере» речь шла о сове.
– Роулинг все слямзила из греческих мифов, но приблизительно. Она пишет «сова», потому что это напоминает о птице Афины, но ее полярная сова на самом деле филин.
– Склоняю голову.
Она поднесла чашку чая к губам.
– Супергерои тоже все слямзаны из мифологии. Супермен – это Ахилл, неуязвимый, кроме одной точки. Криптонит[80] – это его пята. Он же и Геракл, полубог, живущий в муках, оттого что принадлежит двум мирам, миру людей и миру богов, а значит, не принадлежит ни одному. И подумать только, что от моей страны требуют заплатить долги…
– Что с вами невыносимо – вы поистине все знаете.
– А что невыносимо с тобой – тебя это, похоже, всерьез достает.
Она орудовала палочками в совершенстве. Японию она обожала. Стажировалась там полгода в агентстве Сигэру Бана[81], звезды кризисной архитектуры, гения временного жилища, кочевнических построек. Известного, в частности, своим собором из картона. Друга ее отца.
– Решительно, он знает всех на свете.
– Да, многих… А ты никогда не был в Японии?
– Как ни странно, нет. Посылал туда восемнадцать человек на репортажи, а сам так и не побывал.
Она заговорила об острове под названием Наосима. Целиком посвященном искусству, во Внутреннем Японском море. Передвигаются там бесшумно на электрических велосипедах. На холмах множество музеев, которые неотделимы от деревьев, скал, пляжей.
– Архитектура – практическое применение поэзии, – сказала она.
Отель, построенный на острове, – тоже музей. Его осматривают в ночи, с другими постояльцами. Ужинают среди полотен Уорхола. Завтракают на рассвете, глядя, как солнце встает из моря и заливает фотографии, морские пейзажи Сугимото[82], повешенные под открытым небом. А на соседнем острове есть монументальная скульптура, которую она обожает, в форме капли воды.
– Это последняя цивилизованная страна в мире, – заключила она.
– Почему ты так говоришь?
– Внимание к деталям… Абсолютная вежливость, что уже не деталь. Эстетика во всем, даже в мерзости.
– И в сексе?
Я решил испытать ее.
– Наверное, – последовал уклончивый ответ.
Неужели собралась разыгрывать передо мной целку-недотрогу после того, что я слышал несколько ночей кряду?
– У них есть такая штука, как же это называется… когда связывают голых женщин.
– Нет. А тебе это нравится? – Ее глаза посмотрели на меня в упор. Я ступил на минное поле.
– Я никогда не пробовал…
– Тебе бы хотелось?
Я не отводил взгляда.
– Прости?
Она держала в руке карту. Листок очень плотной пергаментной бумаги.
– Тебе бы хотелось саке? Давай выпьем нигори. Нефильтрованное саке. Беловатое, мутное, но очень вкусное. Нигори значит по-японски «облачный».
