А потом страх ушел, оставив только чистое, ошеломляющее ощущение. Это было…замечательно. Нет, больше чем замечательно — восхитительно. Я забыл, где нахожусь, кто я такой, забыл о редакции, о журналистике, обо всем на свете, кроме нее. Ее тело подо мной, ее руки на моей спине, ее тихие стоны, смешивающиеся с моими собственными сбивчивыми вздохами. Я смотрел на нее, на ее лицо в полумраке, на растрепавшиеся темные волосы, на приоткрытые губы. И ее тело…боже, ее тело было произведением искусства. Ни одна глянцевая модель из тех, что я видел в журналах, не могла сравниться с ней. Реальная, живая, теплая, отзывчивая. Особенно ее грудь — полная, высокая, идеальной формы, одновременно большая и невероятно подтянутая, она сводила меня с ума одним своим видом, а прикосновения к ней были чем-то запредельным. Каждое движение, каждое касание отзывалось во мне электрическим разрядом. И судя по тому, как она отвечала мне, как выгибалась навстречу, как крепче сжимала меня — удовольствие было взаимным. Я не знал, как, но каким-то чудом, под ее руководством, я смог доставить удовольствие этой невероятной женщине.
Когда все закончилось, мы лежали на том самом пыльном матрасе, тяжело дыша. Воздух был густым и горячим. Я чувствовал себя опустошенным и одновременно переполненным эмоциями. Сирена повернулась на бок, подперла голову рукой и достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Щелчок, огонек осветил ее лицо — спокойное, чуть насмешливое, с легким румянцем на скулах. Она глубоко затянулась, выпустила струйку дыма к тусклой лампочке под потолком.
— Потом научу тебя курить правильно — лениво бросила она, заметив мой взгляд. Сарказм вернулся, но теперь он казался почти ласковым. Или мне просто хотелось так думать.
Мы лежали молча несколько минут. Тишина не была неловкой, скорее наполненной. Я пытался осмыслить то, что только что произошло. Секс с моим новым боссом. В подсобке. В первый же день. Это было безумие. Но почему-то сейчас это безумие казалось единственно правильным ходом событий.
— Держись меня, малыш Арти — сказала она вдруг, глядя в потолок — просто делай, что я говорю, учись быстро, не задавай глупых вопросов и не лезь не в свое дело без приказа. И все у тебя будет нормально. Лучшая работа, лучшие истории, деньги, признание…все, что захочешь.
Ее слова звучали как деловое предложение, как будто предыдущий час был лишь частью сделки. Но потом она повернулась ко мне, ее золотистые глаза внимательно изучали мое лицо.
— Обними меня — приказала она тихо.
Я замер. Это было неожиданно. После всего…такая простая просьба? Я колебался, не зная, как реагировать. Было ли это продолжением урока? Или что-то другое?
— Давай-давай, Арти, не будь статуей — ее голос стал чуть ниже, в нем проскользнули те самые властные, возбуждающие нотки, которым я, как выяснилось, совершенно не мог сопротивляться. Мои руки сами собой потянулись и обняли ее за плечи, притягивая ближе. Ее кожа была все еще теплой, пахла дымом и ею самой. Это было странно интимно после только что пережитой бури.
Она прикрыла глаза на мгновение, потом снова открыла их.
— А теперь поцелуй меня. Вот сюда — она слегка наклонила голову, открывая шею.
И снова я подчинился без единого слова. Мои губы коснулись ее кожи чуть ниже уха. Я почувствовал, как она едва заметно вздрогнула. Сопротивляться ей было невозможно. Она обладала какой-то необъяснимой властью надо мной, и часть меня находила это пугающим, а другая — невероятно притягательным.
Она усмехнулась.
— Тебе действительно нужно научиться доставлять женщине удовольствие, Арториус. Не только в постели, но и вообще. С твоей внешностью это будет чертовски мощным оружием. Гораздо эффективнее пистолета в некоторых ситуациях.
Я сдержанно кивнул, все еще уткнувшись носом в ее шею. И внезапно понял, что напряжение, которое сковывало меня весь день, почти исчезло. То ли секс так подействовал, то ли ее странная, циничная забота, то ли все вместе. Мне стало значительно легче.
— Спасибо, Сирена — прошептал я. Я и сам не до конца понимал, за что именно ее благодарю — за урок, за секс, за облегчение, за обещание будущего…
Она отстранилась, снова затянулась сигаретой и посмотрела на меня с лукавой усмешкой. — Только не вздумай в меня влюбиться, малыш Арти. Это будет очень непрофессионально с твоей стороны.
Вопрос сорвался с языка сам собой, прежде чем я успел подумать.
— А что будет, если я влюблюсь?
Сирена посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Ее глаза на мгновение стали серьезными, почти холодными. Потом она снова усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла.
— Ничего хорошего, поверь — ответила она ровно — во-первых, мне станет скучно. А во-вторых, разбитое сердце — очень хреновый мотиватор для хорошей журналистики. Оно делает тебя слабым и предсказуемым. А слабые и предсказуемые в этом городе долго не живут. Так что давай без глупостей.
Ее ответ был именно таким, каким и должен был быть — циничным, прямым и отрезвляющим. Она щелчком отправила окурок в пустую консервную банку, стоявшую у стены, и решительно села.