Ни упрекать, ни утешать Коптелова Сосновский не стал. На просьбу о перемещении не обратил внимания. А на очередном вождении танков попросил у командира взвода разрешения сесть с Коптеловым в одну из машин на все занятия. В ближних от трассы складках местности расставили замаскированные мишени, чтоб наводчик потренировался в поиске их и определении исходных установок для стрельбы из движущегося танка.
Круг за кругом описывала машина по трассе. Менялись водители, изменялась расстановка мишеней, а Сосновский с Коптеловым продолжали работу… Тот день стоил для них обоих, наверное, десяти хороших танко-стрелковых тренировок. Потом были другие, похожие дни, и не только на специальных занятиях…
В первое время Коптелова раздражало упорство, с каким командир танка начал тренировать его. Не раз жаловался на усталость, прикидывался несообразительным и вообще бесталанным в огневом деле. Потом понял, что сержант не отступится до тех пор, пока наводчик экипажа числится в отстающих. Откуда только сообразительность взялась! Николай лишь усмехался, каждый день открывая в своем подчиненном новые черточки. А тот откровенно напрашивался на похвалу и опять злился, что не слышит ее. Но пришел день, когда Коптелов оказался лучшим в комплексных состязаниях огневиков роты. Первую благодарность объявил ему в тот день командир танка, однако тут же поубавил удовольствие наводчика. «Сегодня наш Коптелов превзошел старослужащих, потому что первый раз в жизни не побоялся перестараться, — с усмешкой сказал Николай. — Просто удивительно, как он на это отважился!»
Видно, сильно тогда взыграло самолюбие Коптелова, если вот уже три месяца он не сдает высоту, на которую подняла его настойчивая требовательность командира. И сегодня Коптелов, конечно, тоже захочет доказать, что не боится перестараться…
А колонна роты уже в движении, перестраивается в предбоевой порядок. И полоса ливня стремительно надвигается — танки взвода на полной скорости врезаются в белесую стену падающей воды, сразу становятся черными и потому едва различимыми для глаз. Ломаный штык молнии втыкается в бугор, кажется, перед самым танком, даже глазам больно от короткого всплеска бешеного огня.
— Ну чем тебе не война, Сергунин! — вырывается возглас у Коптелова. — Коленки не дрожат?
— Ты за своими лучше последи…
— Отставить разговоры, не отвлекаться, — говорит Сосновский, вглядываясь в смутный силуэт командирского танка.
Звонкий от напряжения голос командира вторгается в треск разрядов:
— Я «Гранит», всем — сто, повторяю, всем — сто!..
…Фонтаны огня, дыма и грязи встают перед фронтом роты «противник» встречает танки суматошной стрельбой. Вряд ли она была бы эффективной в реальном бою, эта стрельба наугад. Правда, и танкистам по большей части приходится бить вслепую, но они наступают, им выгодно сближение с «противником» — броня и гусеницы доделывают то, чего не сделал огонь. Почти непрерывно стучит пулемет танка — Коптелов, не ожидая команд, бьет по силуэтам, мелькающим в траншеях и ходах сообщения. Сергунин помогает ему курсовым огнем.
— Не увлекайтесь стрельбой, Сергунин, смотрите в оба за дорогой!
— Смотрю, командир, не тревожьтесь…
За дождем мелькает знакомое очертание противотанкового орудия, зарытого на встречном скате высоты, и уже некогда подавать целеуказания наводчику. Палец — на кнопке управления огневой системой, тревожно вспыхивает красная лампочка, и орудийный ствол стремительно поворачивает на цель.
— Вижу, командир! — докладывает Коптелов. — Да там целый огневой взвод!..
— Водитель, дорожку!
_ Есть, дорожку! — мгновенно отзывается Сергунин, и танк идет, словно по накатанной трассе.
Раз, другой бьет орудие. Слева, из дождя, тоже вырываются огненные сполохи — сосед помогает…
Ливень уже не сплошной, он идет зарядами, и временами изломанная линия роты видна от фланга до фланга. Один из ближних танков отстал, окутанный мерцающим дымным пламенем. А вот и другой остановился на гребне высоты! «Ну зачем его понесло по гребню! Хорошую видимость решил себе обеспечить, а того не учел, что и сам далеко виден. Комбат таких штучек не прощает. Копти теперь небо…»
— Двенадцатый! Не зарывайся! И следи за правым флангом, Двенадцатый! — Это командир роты остерегает лейтенанта, под началом которого действует сержант Сосновский.
Их взвод сильно опередил соседей, а фланг открыт. И на самом фланге — танк Сосновского. Значит, это ему в первую очередь надо поглядывать вправо. Командир роты зря предупреждать не станет.
— Сбавьте обороты, Сергунин! И берегите правый борт.
— Понял, — коротко отозвался механик-водитель.
Легко командовать, когда тебя понимают с полуслова. Сосновский мог теперь непрерывно следить за флангом, зная, что борт будет цел. Как уж умудрялся Сергунин выбирать маршрут, сказать трудно, однако справа машину все время прикрывали складки местности. Это и выручило их.
