Со старинного редута сурово смотрят на залив чугунные пушки. Это они в августе 1854 года на вызывающий грохот якорей многочисленной вражеской эскадры ответили громом залпов, свистом бомб и картечи. Здесь, на Никольской сопке, гарнизон Петропавловска, насчитывавший менее тысячи воинов при шестидесяти одной пушке, дал отпор англо-французским интервентам, у которых было более двух тысяч шестисот человек войска и двести шестнадцать орудий.
«Я пребываю в твердой решимости, — писал в своем приказе перед боем губернатор Камчатки генерал-майор Завойко, — как бы ни многочислен был враг, сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови…» Вместе с солдатами и матросами жители города, ближайших стойбищ и селений поднялись на защиту родной земли. Из добровольцев был сформирован отдельный отряд, в составе которого находилось тридцать шесть стрелков-камчадалов.
Два жесточайших штурма, которым предшествовали двух- и трехдневные бомбардировки города, предприняли интервенты, и оба были отбиты, а десанты сброшены в море с тяжелыми для неприятеля потерями.
Английская газета тех лет назвала поражение интервентов самой позорной страницей в истории британского военного флота. Колониальный хищник, нападая на Камчатку, видимо, полагал, что нападает на российскую колонию, а оказалось — напал на саму Россию.
Жители Камчатки бережно хранят в памяти имена героев Петропавловской обороны — лейтенантов Александра и Дмитрия Максутовых, Петра Гаврилова, унтер-офицера Якова Тимофеева, солдата Петра Белокопытова, матросов Халитова и Абубекерова, всех, кто стоял насмерть на склонах Никольской сопки, нередко сражаясь один против десяти и — побеждая.
И так естественно, что сегодня молодые камчатцы клянутся друг другу в вечной любви именно здесь, где предки их пролитой кровью своей доказали беззаветную любовь и преданность родной земле.
А близ памятников уже седой истории — памятники дедам и отцам молодых камчатцев, памятники солдатам Великой Отечественной войны, воинам социалистической Родины, проявившим героизм невиданный, ибо защищали они не только родную землю, но и мир на планете, мир в Азии, растоптанный самурайской кликой, а с ним — и справедливое дело народов, порабощенных японскими милитаристами.
Отсюда, бросив прощальный взгляд на Никольскую сопку, уходили освобождать Курилы десантники первого броска, и в их числе — рулевой катера МО-253 краснофлотец Петр Ильичев и боцман плавбазы «Север» старшина 1-й статьи Николай Вилков. Они знали одно: их ждут крутые, каменистые острова, превращенные захватчиками в неприступные крепости. О том, что их ждет бессмертие, они, конечно, не думали. Просто знали: бессмертна советская Родина и бессмертно дело, во имя которого надо идти на вражеские батареи и пулеметные гнезда.
…Нам посчастливилось встретить на Камчатке бывшего заместителя командира батальона морской пехоты по политчасти подполковника в отставке Аполлона Павловича Перма. Командование Тихоокеанского флота пригласило его, как и многих других участников освобождения Курил, в Петропавловск на празднование годовщины разгрома милитаристской Японии. На кораблях и в воинских подразделениях ветеран рассказывал о том, как в августе сорок пятого батальон первого броска высаживался на скалистый берег острова Шумшу под огнем самурайских пушек и пулеметов, как первыми бросались в огонь коммунисты, увлекая товарищей. Это коммунист Вилков перед боем произнес слова, которые ныне знает каждый моряк-тихоокеанец: «Родина и командование возложили на нас… задачу… — добить фашистского зверя на Востоке. У каждого человека есть чувство страха, но каждый в силах побороть его, ибо выше всех человеческих чувств является любовь к Родине». Когда путь наступающей роте преградил огонь вражеского дота, коммунист Николай Вилков закрыл амбразуру собственным телом.
То же самое сделал в тяжелом бою краснофлотец Петр Ильичев.
Освобождая Курилы — исконно русскую землю, отторгнутую от России в начале века японскими империалистами, воины-камчатцы умножили славу героев, насмерть стоявших под Сталинградом и Курском, штурмовавших Берлин и освобождавших Прагу. Массовый героизм десантников венчают подвиги, которые никогда не сотрутся в памяти народа. Младший сержант Баландин поджег в бою два японских танка, а когда вышло из строя противотанковое ружье, кинулся с гранатами навстречу третьему и подорвал его вместе с собой. Подвиг пяти моряков-черноморцев повторили техник-лейтенант Водынин, краснофлотец Власенко и сержант Рында, бросившиеся со связками гранат под вражеские боевые машины.
