После двадцати пяти лет брака, Рон Хокинс до сих пор получал эстетическое удовольствие от созерцания жены на экране. Завистники говорили, что у неё дикция не идеальная, что она слишком много мычала, кивала и хлопала глазами. Рон в какой-то мере соглашался с этими придирками. Но, чёрт подери, она была так божественно фотогенична! В тяжёлые времена, людям нужна такая вот синтетическая блондинка, чтобы уберечь мир от повальной паники. Американские пилоты во время войны украшали кабинки своих самолётов фотографиями белобрысых сисястых девок. Брианна уже вышла из того возраста, в котором вдохновляют бойцов на подвиги, но её отутюженные платиновые пряди и надутые малиновые губы удерживали банкиров и биржевиков от самоубийства.
Выключив телевизор в комнате отдыха, Рон вернулся в свой кабинет на двенадцатом этаже, который служил ему бункером, и погрузился в работу. Время от времени он поглядывал на улицу, чтобы убедиться, что тротуар не был усеян трупами, как это было во времена великой депрессии, шарахнувшей мир почти восемьдесят лет назад. Ему казалось, что он слышал предсмертные крики из прошлого.
К нему с минуты на минуты должен был придти сын. Киту пришла пора возвращаться в Бостон, чтобы продолжить образование. Брианна уже собрала ему чемоданы и вытравила тараканов из его комнаты. За два дня до отъезда сына отец вдруг спохватился, что они всё лето почти не виделись. Надо было ради приличия куда-то сходить вместе, провести время по-мужски.
Кит явился в половине седьмого, опоздав ровно на час.
– Что, работники метро бастуют? – спросил Рон, не глядя на сына.
– Да нет. Просто я сегодня поздно встал.
– Да какого же часа ты дрых?
– Честно говоря, не помню. Я проснулся, и потом ещё какое-то время лежал, смотрел в потолок. Надо же отоспаться перед началом семестра.
Бачок с питьевой водой был пуст. Кит взял пластмассовый стаканчик и принялся мять его, наполнив кабинет хрустом. Он ещё в детстве понял, что заполучить отцовское внимание было легче раздражающими звуками, чем словами.
– Ты можешь этого не делать? – цыкнул на него отец. – Мне нужно дописать письмо не очень приятного содержания. Я должен сообщить клиенту, что от его портфолио остались рожки да ножки. Старина Эллиот Кинг облажался не на шутку. Я ему таких пенделей всыплю.
– Пиши. Не торопись.
Смятый стаканчик полетел в мусорку. Кит принялся бить пяткой о ножку стула, от чего шея Рона покраснела.
– Что ты ведёшь себя как годовалый? Сейчас отправлю грёбаное письмо, и мы пойдём в бар «Тиммони». У них бифштекс гениальный. А вечером в джентельменский клуб на стриптиз. Как тебе такая увеселительная программа?
– До вечера ещё дожить надо.
– А с чего бы тебе не дожить?
– Потому, что ты меня убьёшь.
– Да прям уж, – сказал Рон, не отрывала глаз от компьютерного экрана. – Если я тебя за двадцать лет не убил, с какой стати я это сделаю сейчас? Ты мне столько поводов дал. Но мне жалко вложенных денег.
– Нет, на этот раз ты меня действительно укокошишь. Я сам тебе свою отрубленную башку принёс. Тебе даже топором махать не надо.
Завуалированные признания Кита разожгли любопытство отца. Рон повернулся лицом к парню.
– Признавайся. Что ты там натворил? Машину разбил? Кредитку потерял?
– Эх, если бы … Не всё так просто.
– Чушь. Любую проблему, даже самую сложную, можно упростить деньгами. Так что, ты особо не тяни. Говори, в чём дело, пока деньги не обесценились.
– Хорошо. Если ты готов услышать правду, вот она. Я изнасиловал пьяную лесбиянку.
У Рона отлегло от сердца. Теперь он точно знал, что сын таким образом пытался привлечь к себе внимание.
– Бог с тобой, Кристофер! Надо же до такого додуматься. Я уже испугался. Думал, ты на самом деле накосячил. Нельзя же так издеваться над отцовскими нервами.
– Но это правда, папаня. По крайней мере так на это посмотрит прокурор, если дело дойдёт до суда. Сексуальное насилие над женщиной нетрадиционной ориентации, с использованием алкоголя. Как ты думаешь, сколько мне за это грозит?
– Для начала, кто она, эта сафическая жрица?
– Бесс МакМахон, cтудентка мединститута. Слыхал? У неё отец инвалид после инсульта. Брат песни пишет. У них дом в Сонной Лощине.
– Хмм … – промычал Рон, копаясь в памяти. – Это она в соцсетях выкладывает фотo своих небритых ног?
– Угу, та самая. Она все моменты своей жизни прилежно документирует. У неё на странице сплошные веганские рецепты и лозунги против патриархата.
– И как тебя угораздило оказаться в её обществе?
– Она сама меня нашла. Короче, в прошлую субботу мы с ней ходили лазать по горам. Позвонила и говорит, «Пошли на Медвежью гору. Я тут отоварилась, купила новую экипировку. Хочу испробовать. Одной страшновато». Ты сам знаешь, я не большой любитель активного отдыха. Но мне было скучно. Делать было нечего. Вот и согласился. Пару чекушек с собой прихватил на всякий случай.
– Ну, и далеко вы залезли?
