После Нового Года случилось немыслимое: у Мелиссы вдруг проснулась совесть. Она сократила походы по салонам то одного раза в неделю и набрала дополнительных пациентов. На психотерапевта у местных жителей всегда находились деньги. Как только на улицах стали появляться отслужившие своё рождественские ёлки, пошла волна разводов и самоубийств. Потекли заявления о банкротствах, закрытия неисправных ипотек, выселения и продажи домов с молотка. Почти каждый божий день местные новости освещали очередной ужастик. В Сонной Лощине молодой банкир повесился в спальне своей трёхмесячной дочери. В Скарсдейле отец застрелил своих пятерых детей, когда суд присудил их матери во время развода. Жительница того-же самого Тарритауна съехала с обрыва в микроавтобусе, предварительно свозив всё своё семейство в пятизвёздочный ресторан; её муж и дети не подозревали, что это был последний ужин в их жизни. Сирены над Гудзоном звучали как «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Майкл Маршалл был занят как никогда. Мелисса бегала по вызову на места проиcшествий чтобы оказать психологическую помощь свидетелям. Впервые за всю свою карьеру, oна по-настоящему работала, засучив рукава. «Мы с вами крепкая команда, доктор Кинг, – говорил ей Майкл после очередного инцидента. – Прям как мультяшные супергерои».
Работа позволяла Мелиссe не думать о младшем сыне, от которого не было новостей с лета. Материнское сердце чувствовало, что Грегори был жив и на свободе. Но когда она пыталась представить себе чем он занимался, чем он зарабатывал на жизнь, у неё начинал ныть желудок.
Чтобы снять напряжение, она смотрела по вечерам чёрно-белые фильмы тридцатых годов. Сколько шедевров вышло из эпохи великой депрессии! Как-то вечером, просматривая «Пленника Зенды», Мелисса услышала знакомый шорох шерстяных носков о деревянный пол. Перед ней возник старший сын, загородив экран широкими плечами.
– Мама, мне страшно.
Мелисса прижала своё великовозрастное дитя к груди и погладила по русым кудрям.
– Что случилось, малыш? Тебе приснился плохой сон?
Питер прижался к матери своим грузным телом и уткнулся ей носом в плечо. Он хотел, чтобы его качали как в детстве.
– Я волнуюсь за Эрика. Его обсыпало с ног до головы, и температура третий день не спадает.
Слегка отодвинувшись от сына, Мелисса сжала его красное лицо ладонями и взглянула в его полные испуга и недоумения глаза.
– Что же ты молчал всё это время?
– Я думал, что оно само пройдёт, – промычал он как телёнок. – А оно не проходит. Ему всё хуже. Он не пьёт. У него подгузники сухие. Что это может быть?
– Что угодно! Краснуха, скарлатина, ветрянка. Его срочно нужно отвести к педиатру.
– Дара об этом слышать не хочет.
– Что значит не хочет?
– Ты же знаешь, она врачам не доверяет. Она считает, что её старшая дочь стала аутичной из-за прививки. С тех пор она не верит ни в прививки, ни в лекарства. У неё свои тараканы, свои фобии.
– В таком случае, нам придётся её фобии задвинуть подальше и позвонить в социальную службу. Нельзя же это пустить на самотёк.
– Умоляю тебя, не звони. – Питер мотнул курчавой головой. – Если Дара узнает, что я на неё настучал, она мне не простит.
– А если Эрик пострадает? Если у него будут осложнения? У него может случиться отёк мозга. У него могут почки отказать от oбезвоживания. Милый, добрый мой мальчк. Нельзя быть таким подкаблучником. Хоть раз в жизни, будь мужчиной. Ты можешь постоять за родного ребёнка?
Она тут же поняла, каким глупым был её вопрос. Если бы этот двадцатипятилетний плюшевый мишка мог сам за кого-то постоять, он бы не пришёл к ней за помощью.
Питер нервно грыз ногти, пуская слюни по костяшкам пальцев. Из гостиной ему было слышно как мать на кухне говорит по телефону приглушённым голосом.
«Алло, Кэтлин? Это доктор Кинг. Помните меня? Я направляла к вам своих пациентов. Так вот, пришла моя очередь просить о помощи. У меня в семье возникла критическая ситуация. Так получилось, что у меня заболел годовалый внук, а его мать принципиально не хочет обращаться за медицинской помощью. У нас мало времени. Вышлите кого-нибудь к нам по возможности скорее. Что значит, вам некого выслать посреди ночи? Конечно, это кризис. Кэтлин, не бросайте в меня стандартные фразы. Мы же не чужие люди. Я не каждый день звоню вам. К десяти утра? А раньше не получится? Ну ладно».
Повесив трубку, Мелисса вернулась к сыну, который лежал на диване, свернувшись в позу зародыша.
– Ну вот, – сказала она, вытирая вспотевшие руки о лосины, – я обо всём позаботилась.
– Мама? А что будет с Дарой? Что с ней сделают?
– Ничего плохого, не бойся.
– Обещай, что у неё не будет неприятностей.
– Просто приедут умные люди и поговорят с ней.
– Мам, я так её люблю. Она – вся моя жизнь. Я знаю, тебе она не очень нравится. Ты считаешь, что она шваль, и всё такое.
– Неправда. Я так не считаю. Дара – неплохая девушка. Просто напуганная. Ей завладели фанатики и промыли ей мозги. Ей нужна помощь. А ты, малыш, должен повести себя как мужчина. Я тебе советую вернуться к ней в подвал, чтобы она ничего не заподозрила.
