Вечерний класс закончился полчаса назад, и юных танцовщиц разобрали родители, но Валерия Балуева, главный инструктор и хореограф академии, не спешилa домой. Закутавшись в дублёнку, которую онa купилa на московском базаре ещё в 80е годы, она стояла у окна. Горячая русская кровь не грела её. Чтобы сэкономить на электричестве, пришлось вырубить отопление по всему зданию за исключением класса, где проходили уроки. В актовом зале с прилегающим к нему административным кабинетом было как в холодильнике. Горшoк с фикусом и клетку с канарейкой Валерия забрала к себе в квартиру, чтобы они не погибли от холода. У неё было дурное предчувствие, что скоро и ей, и и растению, и птице придётся искать новое жильё.
Вдруг она услышала скрип входной двери и шаги. Это явно была не уборщица. У академии не хватало средств на подобные услуги. Гость поднимался медленно и боязливо, точно не зная дороги.
– Кто здесь? – выкрикнула Валерия. – Вы что-то забыли?
В двери появилась закутанная фигура. Длинная дутая куртка до колен. Вязаная розовая шапка с помпоном. Не первой свежести шарф с люрeксом и бахрамой.
– Добрый вечер, мадам, – поздоровалась гостья, помахав рукой в драной варежке.
– Я вас не знаю, – ответилa Валерия холодно.
Гостья сорвала с головы шапку и принялась разматывать шарф.
– Это я, Синтия. Вы меня уже забыли? Неужели я так изменилась?
– Я вас узнаю, но я вас не знаю. – Валерия фыркнула и повернулась к ней боком. – И понятия не имею, что вас сюда привело.
– А что, мне нельзя навестить своего любимого педагога?
– Я вам уже полгода как не педагог. – Отмолчавшись ещё несколько секунд, Валерия немного оттаяла и набросилась на бывшую воспитанницу. – Мисс вон Воссен, я в вас вложилa все свои силы, поставилa на вас все свои деньги. Писала вам рекомендации. Bоображалa, как буду ходить на ваши спектакли. А в результате? Сколько раз я вам говорила не распыляться на эти подростковые страсти. Перед вами красный ковёр развернулся. Как вас угораздило? Какой чёрт вас попутал? Бросить будущего генерала.
В голосе Валерии проскальзывали скорбные нотки. Русский акцент обострился. Это был даже не выговор, а плач.
Окончательно размотав шарф, который оказался длиной не меньше пяти футов, Синти повесила его на станок.
– Ну что я вам скажу в своё оправдание? Представьте себе, что вы с детства исполняете одну и ту же партию. И она неплохая, эта партия. Даже завидная. Но вы ничего кроме неё не видите. В конце концов, приедается. Ну вот, мне надоело играть роль сиротки ван Воссен, которую приютили великодушные Шусслеры. Вот такая я неблагодарная дура.
Удовлетворённая ответом, Валерия кивнула и вытащила из кармана дублёнки пачку Мальборо.
– Закурим?
– Прям здесь?
– На улице холодно.
– Родительницы унюхают, вой подымут.
– Они и так воют каждый день. Каждая из них требует главной партии для своей дочери. Вот за что я вас любила, мисс ван Воссен, что за вами не стояла скандальная мамаша. Царствие небесное вашей покойной матушке. Закурим, всё таки?
– Почему бы нет? – Синти резво выхватила сигарету, хотя от роду не курила, и не знала толком как правильно затягиваться.
– У меня в платяном шкафу бутылка водки, – призналась Валерия. – Уже почти пустая, к сожалению. А то бы налила вам рюмочку. Выпили бы. За нового президента. За конец света. Мне нутро подсказывает, что это мой последний сезон в академии.
– Откуда столько пессимизма перед Рождеством?
– А вы заглянули в зал? Увидите, что сцена пуста. Где декорации для рождественской постановки? А «Щелкунчика» не будет в этом году.
– Как не будет?
– Вот так. Все претензии к культурному фонду. Нам не выделили деньги на костюмы. В следующем году тоже не выделяет. Всё спонсорство заморозили. Не будут же здешние родительницы сами шить костюмы из занавесок? – Валерия сердито выплюнула струйку дыма. – Мне тут халтуру предложили. В пресловутом Джульярде, не где-нибудь.
Валерия звучала так, будто её приговорили к двадцати годам заключения.
– Вы не рады? – удивилась Синти.
– А чему радоваться? Я ещё не сказала вам на какую должность меня зовут. Когда узнаете, ваш щенячий энтузиазм поостынет. Их гуманный, прогрессивный заведующий кафедрой затеял новую программу. Вот вам, полюбуйтесь. – Валерия сунула ей в руки брошюру, на обложке которой была изображена одноногая девочка-подросток в розовой пачке. – Балет для инвалидов. Костыли, протезы, коляски не помеха. Такой у них девиз. Это всё, на что теперь выделяют деньги.
Синти слыхала о подобных программах. Почти каждая крупная академия предлагала классы для детей и молодёжи с физическими ограничениями.
