– Я бы её подсунул брату под подушку, – сказал Грегори. – Он тупой и принял бы за чистую монету. Вот было бы крику!
Монстр сунул ему в руку визитную карточку мастера.
– Желаю повесилиться!
Вернувшись в образ, он бросился встречать новую пару. К Натали и Грегори подкрались два вурдалака, схватили их под руки и потащили в лабиринт из соломы. Над головами у них вились летучие мыши, с горящими глазами и крыльями, выкроенными из чёрного замша. Паук-скелет приземлился на плечо Грегори. Ворона с двойным клювом прыгнула на грудь Натали. Детская рука с отрезанным пальцем дёрнула её за волосы.
Они оказались в сарае, который использовали в качестве мясной лавки. С потолка спускались цепи с крючками, на которых извивались окровавленные человеческие тела.
Грегори легонько подтолкнул жену локтeм.
– Ну, как тебе всё это? Я же говорил тебе, развлечение не для детей. Тут потрудились настоящие художники. Уровень явно не любительский.
Натали ничего не ответила. Когда Грегори глянул на неё, улыбка исчезла с его лица. Она была бледна, бледнее чем вампир, который крутился вокруг них. Зажимая рот дрожащими пальцами, она глухо стонала. Споткнувшись о подол платья, она упала перед ящиком, из которого торчали отрубленные части тела.
Грегори быстро сообразил, что праздничный антураж вызвал у неё немного не ту реакцию, на которую он надеялся. Обхватив её за талию, он пытался помочь ей встать, но она ещё больше путалась в многослойных юбках. За ними толпилась очередная группа зрителей.
– Натали, что с тобой? Неужели испугалась? Да это всё выдумка. Ну? Прости. Я не думал, что ты так отреагируешь. – Грегори решил, что вид отрубленных частей тела возродил в её памяти недавний репортаж из Сирии. – Неужели ты так из-за выборов переживаешь? Да хрен с ним, кто победит. Нельзя же так себя изводить.
Натали не реагировала на его нежности. Сорвав капор с головы, она сидела на охапке соломы спиной к стене и рыдала. Зрители останавливались чтобы поглазеть, и проходили мимо, решив, что публичная истерика была элементом сценария. Кто-то даже похвалил аутентичность её игры. Кто-то подсунул ей маленькую пластмассовую бутылочку с водой. Машинально отхлебнув несколько глотков, Натали согнулась пополам и схватилась за горло. Её вытошнило в подол платья.
Отшвырнув бутылку, она, точно одержимая, бросилась разгребать руками гору отрубленных голов и конечностей. Организаторы мероприятия боялись к ней подойти. Это был первый подобный случай за всю историю фестиваля. Несколько раз родителям приходилось уводить плащучих детей в возрасте до десяти лет. Но экскурсоводы не помнили, чтобы взрослая женщина устраивала такие сцены.
Наконец Натали вытащила одну голову за волосы и подняла её на свет.
– Вот, смотрите! – выкрикнула она, задыхаясь. – Смотрите, идиоты! Кто следующий на очереди?
Собравшиеся вокруг неё зрители начали перешёптываться, осознав, что происходящее у них на глазах уже не являлось представлением. Голова, которую Натали держала в руках не была сделанной из воска как остальные в куче. Кровь, капающая из распахнутого рта, не была краской на водяной основе. Волосы не были из синтетических волокон.
Тостяк в костюме Дракулы схватился за сердце.
– Батюшки … Это же мой фондовый брокер, Рон Хокинс!
========== Глава 25. ==========
Майкл Маршалл был рад, что в своё время добился перевода в Бронкс, и что Тарритаун уже не являлся его территорией. Он испытывал облегчение от того, что не ему пришлось ехать в Филипсбургское поместье на место проиcшествия, расталкивать перепуганную толпу и заворачивать в мешок голову бывшего биржевика. В конечном счёте он всё-таки поехал в Тарритаун, повинуясь голосу совести, правда не как сотрудник правоохранительных органов, а как друг вдовы Хокинс. Ведь она помогла ему в трудную минуту, и было бы справедливо вернуть ей долг.
Узнав о смерти мужа, Брианна попала в больницу с нервным срывом, но её быстро отпустили домой. Когда Майкл пришёл к ней в палату с букетом роз, обвитым чёрной бархатной лентой, Брианна начала искать сумку и требовать документы для выписки.
После получасовых пререканий с психиатром и кардиологом, её в конце концов отпустили с целым мешком лекарств. Майл вывел её под руку.
– Хотите, я возьму на работе пару отпускных, – сказал он ей по дороге к её дому.
– Зачем?
– Составить вам компанию. Вам нельзя быть одной. Меня до сих пор мучает совесть. Я не успел спасти свою мать. Oпоздал. Так может хоть вас … смогу уберечь.
Брианна покосилась на него и горестно расхохоталась.
– То есть, ты воспринимаешь меня как свою мать? Всё ясно. Можешь ничего больше не говорить. У тебя своеобразный Эдипов комплекс, и ты его переносишь на меня. Я и правда тебе в матери гожусь.
– Я вовсе не это имел в виду, – пробормотал Майкл, осознав свою ошибку.
– Нет, я знаю что у тебя на уме. Голова Рона была застрахована на пару миллионов. Ты приехал сюда в надежде, что тебе что-то перепадёт с его страховки? Думал, надавить на нашу с тобой былую дружбу.
