- Да, - сказала Беатриса. - Очень немного. Думаю, что про меня вы сказали правду, потому что лжете вы редко. Но когда я и мой сын вместе пойдем к этой лестнице и взберемся по ней, не думайте, что мы делаем это ради вас или вашей глупой толпы. Мы сделаем это ради самих себя - мы докажем себе и всем, кто станет смотреть, что мы ничего не боимся. И мы покинем эту планету без сожаления. Мы ее презираем не меньше, чем ваша толпа по вашей указке презирает нас.
Я не помню ничего о прежней жизни, когда я была хозяйкой этого поместья и не выносила, чтобы со мной что-то делали, и сама не желала ничего делать. Но я сама себя полюбила сразу же, как вы мне сказали, какая я была. Земля - помойная яма, а все люди - подонки, в том числе и вы.
Беатриса и Хроно быстро пошли по подмосткам и пандусам к лестнице, вскарабкались вверх. Они проскользнули мимо Малаки Константа, не подавая виду, что заметили его, и скрылись внутри корабля.
Констант вошел за ними, и вместе они осмотрели кабину. Состояние внутренних помещений их поразило - и оно куда сильнее поразило бы охрану поместья. В космическом корабле, помещенном на верху неприступной колонны в парке, охраняемом, как святая святых, побывала одна, а может, и не одна пьяная компания.
Все кровати были разворочены. Постели были скомканы, скручены, словно жеваные. Простыни измазаны губной помадой и кремом для обуви.
Раковины жареных моллюсков хрустели под ногами, оставляя жирные пятна.
По всему кораблю были разбросаны пустые бутылки: две литровых из-под «Горной луны», пол-литровая из-под «Утешительного Юга» и еще дюжина жестянок из-под наррагансеттского пива Лагера.
На белой стене возле люка были написаны имена:
Беатриса собрала бутылки и жестянки из-под пива. Она выкинула их за дверь. Бюстгальтер, который она стащила с пульта и держала в руке, трепыхался снаружи, а она ждала, пока налетит порыв ветра.
Малаки Констант, все еще оплакивая Стоуни Стивенсона, вздыхая, покачивая головой, сгребал мусор ногами за неимением щетки. Он подгребал раковины жареных моллюсков поближе к двери. Юный Хроно сидел на койке, поглаживая свой талисман.
- Давай отваливать, мать, - процедил он сквозь зубы, - пусть катятся к чертовой матери, пора отваливать!
Беатриса выпустила бюстгальтер. Ветер подхватил его, понес над толпой, зацепил за дерево рядом с тем, в котором засел Румфорд.
- Прощайте, чистенькие, умненькие, славненькие людишки, - сказала Беатриса.
Уинстон Найлс Румфорд
У Сатурна девять лун, и самая большая из них - Титан.
Титан немного уступает по величине Марсу.
Титан - единственная планета-спутник в Солнечной системе, у которой есть своя атмосфера. Атмосфера пригодна для дыхания - кислорода в ней достаточно.
Воздух Титана можно сравнить с воздухом, какой бывает на Земле весенним утром возле двери пекарни, выходящей на задний дворик.
Ядро Титана - природная химическая топка, которая поддерживает ровную температуру воздуха - шестьдесят семь градусов по Фаренгейту.
На Титане три моря, каждое размером с земное озеро Мичиган. Все три моря заполнены чистой, изумрудно-зеленой водой. Они называются Море Уинстона, Море Найлса и Море Румфорда.
Есть еще целая сеть озер и заливов - зачатки четвертого моря. Эта система озер называется Заводи Казака.
Море Уинстона, Море Найлса и Море Румфорда связывают между собой и с Заводями Казака три широкие реки. Эти реки, вместе с системой притоков, ведут себя неспокойно - то бесятся, то замирают, то снова терзают берега. Их бешеный норов зависит от прихотливого, изменчивого притяжения девяти лун Сатурна и от мощного влияния самого Сатурна, масса которого в девяносто пять раз больше массы Земли. Эти реки называются Река Уинстона, Река Найлса и Река Румфорда.
На Титане есть и леса, и долины, и горы.
Высочайшая гора - Пик Румфорда, высотой в девять тысяч пятьсот семьдесят один фут.
Только на Титане можно наблюдать зрелище потрясающей, неслыханной красоты - грандиозное явление, уникальное в Солнечной системе, - кольца Сатурна. Эти ослепительно сверкающие ленты достигают в ширину сорока тысяч миль, но не толще лезвия бритвы.
На Титане эти кольца называют Радугой Румфорда.
Сатурн летит по орбите вокруг Солнца.
Он совершает полный оборот за двадцать девять с половиной земных лет.
Титан летит по орбите вокруг Сатурна.
Следовательно, Титан описывает спираль вокруг Солнца.
Уинстон Найлс Румфорд и его пес, Казак, превратились в волновой феномен - они пульсировали по неравномерной спирали, начинающейся на Солнце и кончающейся на звезде Бетельгейзе. Когда эта спираль пересекалась с орбитой какого-нибудь небесного тела, Румфорд вместе с собакой материализовался на этом небесном теле.
По таинственным и до сих пор неясным причинам спиральные траектории Румфорда, Казака и Титана полностью совпадали.
Так что на Титане Румфорд и его пес постоянно сохраняли материальность.
