Продавцы тканей бросают на прилавки горы, переливающиеся всеми цветами радуги. Блестят глаза женщин, руки ловко перебирают материю. Возможно, ничего не будет куплено, но сам процесс доставляет неизъяснимое удовольствие и той и другой стороне. И весь базар с многообразием лиц, одежд, вкусов вертится в вихре купли-продажи, как много веков назад.
Внезапно наступает относительная тишина! Мы поднимаем головы и смотрим на стройные мраморные колонны знаменитого храма Юпитера Дамасского. Храма давно нет, осталась колоннада, застывшая в молчаливом и гордом величии над мелкой людской суетой Хамидийе. На месте языческого храма вырос христианский — Иоанна Крестителя. Но и его судьба была предрешена, когда Дамаск стал столицей Арабского халифата. На месте христианского храма выросла мечеть Омейядов, считавшаяся на Востоке одним из чудес света. Прекрасная мечеть была олицетворением огромной империи, простиравшейся от Атлантического океана до Нила, от Каспия до Нильских порогов и объединявшей многочисленные народы и религии.
Кажется, будто время не властно над мечетью. Ее квадратный двор щедро залит утренним солнцем. Свежевымытые мраморные плиты холодят ступни ног. По мусульманской традиции, мы сняли обувь при входе, и служитель набросил нам на плечи черные накидки. Украшенная рельефами, старинная бронзовая дверь ведет в вестибюль западного входа. Высокие своды поражают яркой мозаикой. Наше внимание привлекло мозаичное панно — здания на берегу реки в тени густых деревьев. Таким запечатлен Дамаск времен Омейядов.
Катит волны широкая полноводная Барада. В древности ее называли Золотой рекой за обильную влагу, которую несет она измученной земле. Семь горных ручьев слились и образовали бурную реку. Как и сейчас, она пересекала город, дробясь на сеть многочисленных каналов, и затем пропадала среди пышной зелени Гуты. Город рос, поднимался вверх, в гору. Уровень воды постепенно падал. Образ реки, воспроизведенный в мозаике мечети, очень интересен. На берегу — восемь гигантских деревьев. За ними дворцы, светские здания, полукруглое, весьма своеобразное по архитектуре здание омейядского ипподрома. Истинный образ города и в то же время прекрасный символ счастья, поразивший погонщика верблюдов Мухаммеда — будущего Пророка. Увидев впервые Дамаск, он сказал известные слова о том, что человеку дано войти только в один рай. Поэтому, полюбовавшись земным раем — Дамаском, он повернулся и пошел прочь, не вступив в него. На этом месте позже воздвигли башню. На протяжении веков туристов поражал этот город, поэты воспевали его в стихах. Знаменитый Марк Твен оставил следующие строки: «…Посреди пустыни расплескались зеленые волны листвы, и в самом сердце ее, словно жемчужно-опаловый остров в изумрудном море, мерцает белый город. Смотришь с высоты на эту картину, смягченную расстоянием, осиянную солнцем, поражающую воображение резкими контрастами, и над всем царит дремотный покой, придавая городу волшебную одухотворенность, словно это прекрасный выходец из таинственного мира сновидений, а не самый обыкновенный житель нашей грубой и скучной планеты. И, вспоминая оставшиеся позади мили и мили гиблого, окаянного, бесплодного, скалистого, выжженного солнцем, уродливого, мрачного, мерзкого края, думаешь: какая красота, прекраснее нет уголка во всей вселенной!»
Но вернемся к современному Дамаску, к его сердцу— мечети Омейядов. Обширный двор ее ограничен сводчатой галереей с трех сторон. В четвертой — молельный зал. Мы минуем куполообразный павильон с тонкими колоннами, где когда-то хранилась казна. Направляясь в молельный зал, проходим мимо традиционного фонтана и бассейна для омовений. Два ряда коринфских колонн, капители которых были когда-то позолочены, образуют три придела. Над центром зала — массивный купол. Михраб мечети отделан инкрустацией, резьбой. Это блестящий образец мусульманского прикладного искусства. Круглая лестница ведет на беломраморный амвон (возвышение перед алтарем). В восточной части зала для молитв находится мраморный павильон, в котором, по преданию, покоится голова Иоанна Крестителя. Гробница святого равно уважаема как христианами, так и мусульманами. Надгробие — шедевр восточного искусства, как и большой михраб у южной стены.
Поджав ноги и уставив взгляд в одну точку, сидит на ковре старик. Морщинистые руки машинально перебирают четки. Согнутый палец поглаживает самую крупную их бусину, напоминающую о том, что Аллах велик и един. Солнечные лучи, проникающие сквозь высокие окна, падают на резной камень, на инкрустированные детали интерьера, мраморные колонны и, наконец, теряются на поверхности многочисленных ковров. Мы выходим во двор мечети. Поднявшееся солнце слепит глаза. Но каменные стены еще хранят прохладу.
