– Я йому не вирю, – угрюмо процедил Николай. Он погладил рукой наголо обритый череп, словно выискивал запропастившийся куда-то чуб или «оселедец». – Пусть сначала скажет, як вин оказався в одний машыни с двумя «митовцами»!
Козак, вскинув брови, посмотрел на старшего.
– Что за «митовцы»? – спросил он.
– Ты не знаешь, кто вас вез закованными в браслеты? – несколько удивленно спросил старший. – А, ну да… – Он задумчиво покивал головой. – Мы-то сначала подумали, что эти двое – «крысы». Там обычно колонны ездят, редко бывает, чтобы меньше пяти-шести тачек. По ночам, имеется в виду. Проедут так караваном от границы, от лагерей, потом какое-то время никого нет… Но иногда, как вчера, можно и борзых одиночек перехватить.
– Когда посмотрели их документы, оказалось, что они из ЭмАйТи [27] , – добавил Антон. – А эти пустяками заниматься не станут.
– Как ты, братец, вообще оказался в Турции? – Старший угостил Козака еще одной сигаретой и сам дал ему прикурить от зажигалки. – Только коротко… целиком твоя жизнь тут никого не интересует.
– Коротко? – Козак сделал глубокую затяжку, выгадывая время на обдумывание слов, от которых, возможно, зависит его дальнейшая судьба. – Начинал службу в погранвойсках…
– Где?
– В Таджикистане. Служил в Московском погранотряде. Когда нас упразднили… и заменили местными, решил уволиться. Обосновался в Воронеже, остановился у дальней родни. Устроился на работу в «наркополицию», ну и там прослужил несколько лет.
– Так ты, значит, в органах работал?
– Да какие там «органы», – Козак скривил губы. – С местных барыг брали мзду, в основном с таджикских и цыганских кланов. Ну, отлавливали, конечно, мелочь из числа дилеров. На одной из операций по задержанию наркоторговцев меня крупно подставили.
– Что случилось?
– Изъяли тогда до хрена «герыча». На пару лимонов «зеленью» по оптовым ценам.
– Крупный улов!
– Ага. Вот только эта партия, оформленная как «вещдок» – исчезла.
– Свои же, наверное, скрысятничали?
– Скрысятничали, как вы верно сказали, и толкнули за полцены кому-то из торговцев. Но повесили – на меня.
– И что было дальше?
– До меня докопались люди из службы внутренней безопасности. Решили «оборотня» сделать. Меня предупредил кое-кто о том, что могут арестовать, навесить дело, «закрыть» лет так на восемь…
– И ты?..
– Ударился в бега.
– А украинский паспорт откуда?
– Сделал через знакомого. Не за так, естественно, пришлось нехило отмаксать. Зато документ получил надежный.
– И куда ты с этими новыми документами подался?
– Через того же знакомого узнал, что есть возможность устроиться в одну из частных военных компаний. Из числа тех, что охраняют объекты и базы в горячих точках, а также сопровождают грузы… ну и все такое прочее.
– То есть в наемники решил податься?
– А что мне оставалось делать? На родине меня в розыск объявили.
– Должно быть, там неплохо платят, в «частниках»?
– Я слышал разное. Смотря, в какую компанию удастся устроиться, куда попадешь и… И как повезет, короче.
– Сколько тебе обещали, Козак? – спросил Антон. – Спрашиваю из чистого интереса.
– От двух до пяти тысяч евро в месяц в первые три года службы.
– Не так уж и жирно…
– Наемникам из Восточной Европы редко платят больше. Разве что, если попадешь в Ирак или в Афган – там выплаты более солидные. Так вот…Знакомый дал мне контакт одного местного, через которого я уже вышел на рекрутинговую фирму. Когда мы столковались, приехал по вызову в Стамбул. И уже оттуда попал в учебный лагерь для подготовки сотрудников частной охраны в районе города Инджирлик…
Старший и «Николай» обменялись быстрыми взглядами. Затем «Саныч» спросил:
– А как попал в лагерь на границе? Вас привезли из инджирликской «учебки» прямиком в Килис Кэмп [28] ?
– Эммм… – Козак замялся. – Не знаю, как называется тот населенный пункт, куда нас привезли. Только помню гарнизонную тюрьму – меня законопатили в камеру.
– За что тебя «закрыли»?
– Не захотел быть пушечным мясом… Ну, и проговорился об этом.
– То есть не захотел воевать наемником на стороне «крыс»? – спросил «старший». – Я правильно тебя понял, Иван?
– Да, именно так, – нехотя сказал Козак. – Я этих «духов»… на дух не переношу.
– Неплохой выдал каламбур, – усмехнулся Саныч. – Ладно, с твоей биографией более-менее понятно. Поэтому двигаем дальше. – Он покосился на «Николая», словно спрашивая, нет ли у того возражений. – Что ты можешь сказать про ту молодку, которую «митовцы» везли вместе с тобой?
– Да, про телку надо порасспросить, – оживился Антон. – Наши сирийские кореша уже шушукаются, что мы ее себе присвоили! И что с ними этой добычей никто делиться не будет…
– «Наташа»… вона и есть «наташа» [29] ! – Сказав это, «Николай» презрительно сплюнул. – Курва… Наверно, в «кампе» турецких инструкторов обхаживала.
– А ты что скажешь, Иван? – старший хитро посмотрел на Козака. – Ты же с ней больше всех нас времени провел.
– Я ее совсем мало знаю, – после небольшой паузы сказал Иван (и, в сущности, не соврал). – Она говорит, что не проститутка, что ее реально так зовут.
– Все так говорят, – ухмыльнулся Антон. – А она ничего… симпатичная. Только прикид ей надо поменять, а то выглядит, как
– Курва… – вновь процедил «Николай». – Скольких вона через себя пропустила?! Та ще, майбуть, лобковые вши у ней!
– А мне по херу, – продолжая скалить белые зубы, сказал Антон. – Я нормальной телки уже месяц не видел. А эти местные «биби»… страшны, как чума. И, опять же, кондом на что?
– Антон, сбавь обороты, – сухо произнес старший. – Не уподобляйся зверью, с которым мы тут имеем дело.
– Да ладно, командир, – тот пожал плечами. – Я пошутил.
Старший вновь посмотрел на Козака.
– А как она, эта Наташа или как там ее, попала в лагерь оппов на границе, откуда вас везли «митовцы»?
– Вот этого я не знаю, Саныч.
– Что она еще рассказывала о себе?
– Говорит, что приехала в Турцию по «горящей» турпутевке.
– Город не называла?
– Нет. Но я и не спрашивал.
– Давно приехала?
– Да вроде бы несколько дней назад.
– И что случилось?
– Говорит, что познакомилась с каким-то местным парнем…
– А! – ухмыльнулся Антон. – Приехала, наверное, оттянуться по полной? Думала потрахаться с местными жеребцами?!
– Не знаю. Говорит, что ей что-то подсыпали. Очнулась в каком-то загородном доме. – Не удержавшись, Иван добавил от оговоренной предварительно с Джейн версии уже от себя. – В каком-то собачьем питомнике…
– Симпатичных и одиноких молодых телок в Турции частенько воруют, – задумчиво произнес старший. – Могли спецом «киднепнуть», чтобы перепродать сутенерам. Потом подсаживают на иглу…
Он не успел закончить: снаружи через открытую дверь донеслись чьи-то возмущенные голоса. Поднялся шум, гам; зазвучали выкрики на русском и арабском…
А следом – лопнул выстрел!
