Вскоре охранник ушел в дом, оставив двух запертых в клетках «сапиенсов» наедине с четвероногими обитателями вольеров. Опустились сумерки; температура воздуха, как показалось, несколько упала. В окнах строения вспыхнул теплый электрический свет. Иван, вымокший до нитки, – все содержимое ведра пришлось на него – дрожал от холода пуще прежнего…
Спустя некоторое время он увидел, как «боевая подруга» провернула еще одну акцию. Воспользовавшись сварой ротвейлера с псом из расположенной позади и имеющей общую выгородку клетки, она вновь просунул руку через прутья. И, схватив за самый угол, потянула на себя лежащую в «зимнике» подстилку…
Ротвейлер, не ожидавший такой наглости от сидящего в соседнем вольере двуногого существа, бросился к боковому ограждению! Но было поздно: Джейн успела рывком втянуть кусок брезента, заменявший псу подстилку, в свою клетушку.
Иван сначала удивился такой предприимчивости своей подруги по несчастью, а потом решил, что этот опыт достоин того, чтобы его перенять.
Такая же подстилка – кусок двойного брезента – лежит в «зимнике» соседнего вольера. «Кавказец», словно учуяв, что его новоявленный сосед готовит какую-то подлянку, взял, да и улегся на подстилку. Все попытки Козака как-то раззадорить пса, спровоцировать его на свару с другими собаками, до поры ни к чему не приводили – «кавказец» лишь глухо рычал, но не менял своей позы «сфинкса», оставаясь в «зимнике».
Прошло немало времени, прежде чем продрогший, в еще не высохшей легкой одежде «сапиенс» смог улучить удобный для совершения задуманного им момент. Наконец настала пора действовать. Увидев, что пес встал с подстилки и отправился в другой угол вольера, где принялся тереться боком о сварные прутья, Иван запустил руку меж прутьями и потянул на себя за край кусок грубого брезента…
Он успел втащить его к себе лишь наполовину, как вдруг очухался хозяин этой вещички!.. «Кавказец» схватил зубами самый край скользящей – и ускользающей – меж прутьями подстилки!.. Упираясь лапами, мотая из стороны в сторону крупной косматой головой, он попытался вырвать брезент, втащить его обратно в свою собачью квартиру.
Некоторое время двое, человек и кобель породы кавказская сторожевая, утробно рыча, боролись за обладание этой вещицей. Наконец Иван выдернул всю ее целиком… Пес же был настолько зол, настолько раздосадован случившимся, что в этот момент даже заскулил – от бессилия.
– Не убивайся так, братело, – выравнивая дыхание после этой короткой, но яростной схватки, хрипло сказал человек. – У тебя вон сколько своей шерсти, можешь на снегу даже дрыхнуть…
Встряхнув хорошенько собачью подстилку, чтобы избавиться от остатков корма и клочьев шерсти, Иван закутался в экспроприированный у соседа грубый кусок материи. Жизнь так устроена, что иногда, чтоб выжить, приходится с боем вырывать кусок из пасти у ближнего.
