Опустилась ночь. Иван временами проваливался в дрему; но сон был короткий и очень беспокойный. Ему снились кошмарные видения. Сначала ему привиделся Оскар с алым взрезанным арбузом вместо головы… Потом приснились клыкастые твари в цветастых восточных платьях, разговаривающие голосом Джейн и обзывающие его матерными словами… Наконец в момент короткого забытья он увидел английского мастифа Ричи: сидящим в кресле, в смокинге, с сигарой в правой передней лапе – он спросил, нравится ли Козаку собачья жизнь и не желает ли он отведать бифштекса с кровью.
Иван в очередной раз очнулся, когда послышался собачий перебрех. Он встрепенулся; кряхтя, постанывая, как старикан, поднялся на ноги. Ага, из дома кто-то вышел… Их двое: уже знакомый охранник с серьгой в ухе и некто, чьего лица в темноте Иван не смог сразу разглядеть.
Охранник катил перед собой трехколесную тележку. На ней большой, литров на двадцать, чан. Подойдя к ближнему вольеру, Оскар остановился. Зачерпнул чем-то вроде черпака на длинной ручке из чана собачье хлебово. Просунул его меж прутьями, шмякнул псу его пайку в привинченную к полу миску. Перейдя к следующему вольеру, повторил эту процедуру.
Затем настала очередь «кавказца». Одни псы бросились к мискам – трапезничать, другие, кто еще не получил еды, метались по клеткам, лаяли или нетерпеливо поскуливали…
Охранник подошел к вольеру с запертым внутри его двуногим. Щедро зачерпнул из чана густого остывшего варева. Просунул черпак меж прутьями. И, поскольку миски в этом вольере не было, вывалил содержимое черпака прямо на пол.
– Жри, пес!..Еще через минуту или две, выдав пайку всем обитателям зверинца, включая и двух запертых в клетках «сапиенсов», охранник покатил тачку обратно в дом.
Звякнула металлом, закрывшись вслед за ним, дверь. Иван не сводил взгляда с темного человеческого силуэта. Его колотило так, что звуки его клацающих зубов заглушали даже жадное урчание и чавканье трапезничающих псов.
Некто, лица которого он всё никак не мог разглядеть, достал что-то из кармана. Вспыхнул огонек: мужчина неспешно раскурил сигару.
Некоторое время он оставался на месте. Ноздри Козака ощутили пряный аромат дорогого табака. Мужчина подошел ближе. Он остановился всего шагах в пяти от вольеров; и стоял так, чтобы теперь уже его могли разглядеть обе запертые в собачьих вольерах человеческие особи.
– Так, так, так… Козак?! Джейн?! Ба, кого я вижу!
Ричард Доккинз выпустил в их сторону облачко сигарного дыма.
– Вы пробыли здесь всего сутки, – укоризненно сказал он, – а уже успели превратиться в совершеннейших скотов.– Ричард??!
Женщина, едва не поскользнувшись на залитом варевом полу, метнулась к стенке и схватилась обеими руками за прутья решетки.
– Ричард?! – вновь крикнула она, вглядываясь в того, кто стоял всего в нескольких шагах от нее. – Это ты, дорогой?
– Собственной персоной, – вновь прозвучал хрипловатый голос с характерным техасским акцентом. – Хотя ты и твой дружок вряд ли чаяли увидеть меня живым.
– Слава богу!.. Ричард, как я рада!!
Сказав это, молодая женщина сбросила с себя сначала брезент, в который она куталась, а затем стащила с головы и парик.
– Какие-то сволочи заперли меня в эту ужасную клетку! – Она вновь схватилась руками за прутья. – Как я рада, дорогой, что ты нашел меня!..
