Из дома вышел уже знакомый им охранник. На этот раз без тележки с собачьим кормом; в правой руке он держал цифровую камеру.
– Ахмед, включи дежурное освещение в вольерах. Снимешь на камеру сначала этого. – Американец кивнул в сторону Козака. – Ну а затем – женщину…
Охранник открыл электрощит, укрепленный на боковой кирпичной стене вольеров. Щелкнул рубильником. В клетках зажглись забранные в защитную сетку светильники…
Он подошел к тому вольеру, где содержали одного из двуногих.
– Сними парик!
Козак подчинился.
– Встань посредине! Руки по швам! Смотреть прямо перед собой!
Ахмед включил камеру на запись. Сначала взял крупный план. Затем медленно попятился, удерживая стоящего посреди вольера «сапиенса» в центре, одновременно добиваясь того, чтобы в кадр попали соседние вольеры с беспокойно мечущимися по своим клетках крупными собаками.
Съемка заняла секунд двадцать… Ахмед переместился к другому вольеру, приготовившись сделать еще один «ролик».
– Не надо меня снимать! – дрогнувшим голосом сказала молодая женщина. – Я плохо выгляжу!..
– Ты будешь выглядеть совсем плохо, если я прикажу запустить в твою клетку одного из кобелей, – подал реплику американец. – Заткнись, Джейн! И дай человеку сделать свою работу.
Когда охранник отснял второй ролик, Доккинз распорядился:
– Ахмед, этих двух
– Да, сэр.
Доккинз взял у охранника камеру. Включил на воспроизведение и, прокрутив оба ролика на маленьком экранчике, лично убедился в том, что отснятый только что охранником материал получился вполне качественным.
– Я скажу Махмуду, чтобы он вышел и помог тебе управиться с этими двумя
– Хорошо, сэр.
– Прежде, чем проводить их в дом, устройте им помывку!.. А то от них разит псиной и дерьмом.
