– Выпить хочешь, Козак? – перехватив взгляд продрогшего, лязгающего зубами у стенки субъекта, спросил американец. – Можешь подойти!..
Иван подошел к столу, с другой стороны которого в кресле устроился его бывший босс.
Он только сейчас заметил, что на руках у Доккинза красуются тонкие перчатки телесного цвета. «Не хочет оставлять свои отпечатки, – подумал он. – Если не пристрелили сразу, как это сделали с Оскаром, если не приказал этим «Ахмедам» и «Махмудам» порубить на котлеты для собак уже здесь, то есть шанс как-то
– Айвен, тебе когда-нибудь загоняли раскаленные иголки под ногти?
– Что? Э-э… нет, не припомню.
– Возьми стакан, сам налей себе… – Доккинз переложил «глок» поближе к себе так, чтобы до пистолета не мог дотянуться стоящий по другую сторону человек. – Смелее!
Иван налил в стакан виски – примерно треть стакана. Удивительно, но даже с трясущимися руками он умудрился как-то не расплескать спиртное, когда наливал… Сделал крупный глоток; живительная влага, скользнув по пищеводу, уже спустя несколько секунд оказала на его организм свое благотворное влияние.
– А мне – загоняли, – глядя на него, сказал Доккинз. – Остался совсем без ногтей… Вот только недавно стали отрастать.
Он снял с правой руки перчатку; растопырил пальцы с короткими, едва сформировавшимися ногтями и продемонстрировал стоящему по другую сторону стола мужчине. Потом надел ее обратно, после чего перевел взгляд на притихшую, прислонившуюся лопатками к стене молодую женщину.
– Ну? И что мне с вами делать?
Бледное лицо Джейн передернула гримаса.
– Ричард, не дай ему запудрить себе мозги! – прошипела она. – Убей его! Помнишь, как нам было хорошо вместе? А от него, от этого ублюдка, этого варвара, одни только неприятности!
Она подалась вдруг вперед… Может, хотела бухнуться в колени Доккинзу. Или же намеревалась расцарапать лицо стоящему в нескольких шагах «варвару», подкрепившемуся хорошей порцией скотча.
Что именно намеревалась предпринять его бывшая соотечественница, Иван так и не узнал: Ричи поднял со стола пистолет и направил его на женщину.
– Стой, где стоишь!
В помещении несколько секунд висела напряженная тишина.
– Айвен, возьми кресло и сядь! – распорядился американец. – А ты, милашка, приготовься произнести под запись небольшую речь… Да, кстати. – Он посмотрел сначала на Козака, усевшегося в поставленное для него кресло ближе к входной двери, где за ним присматривал охранник с серьгой в ухе, а потом вновь стал сверлить взглядом женщину. – Вы заметили, что я хромаю? – спросил он.
«Значит, мне не показалось, – подумал про себя Козак. – Ричард, когда перемещался возле вольеров, слегка прихрамывал на левую ногу. Скорее всего, это тоже последствие его общения с «дементорами»…
Ему в этот момент стало совсем не весело. Судя по побледневшей как полотно Джейн, ей – тоже. Доккинз отвернул полу пятнистой куртки и сунул «глок» в замшевую наплечную кобуру.
– Мне раздробили коленную чашечку, – пояснил он. – Куском арматуры крепко так долбанули… Очень больно, – сказал он спокойным тоном, как-то даже доверительно. – Мне делали две операции; поставили имплантаты, месяц проходил в гипсе… и прочая сопутствующая такого рода травмам хрень. Говорили, что хромота может остаться на всю жизнь… Но, как видите, я хожу уже без палочки.
Он взял со стола цифровую камеру.
– Если не будете делать то, что я говорю, то для начала обещаю прострелить коленную чашечку…
