Сирийский патруль полностью

Через несколько минут Махмуд увел женщину в какое-то другое помещение. Настала очередь Козака держать ответ перед этим воскресшим из мертвых человеком.

Американец перешел прямо к делу.

– Айвен, у тебя есть доступ к офшорным счетам? Русские ведь через тебя осуществляли проводки , не так ли?

– Я механический винтик в этой схеме, – сказал Козак. – Мне сообщали пароли в тот день, когда проводились транзакции. Посредством обычных СМС-сообщений… Я вводил эти данные, деньги переходили с одного счета на другой. Нас было двое – я и один француз…

– Француза этого зовут… Жан Луи? – проявил осведомленность в нынешних делах Козака американец.

– Да. Так его звали… он погиб двенадцатого числа.

– Ты разговаривал об этой истории с твоим приятелем?

– С кем именно, сэр?

– Не придуривайся, Айвен!.. Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, так что давай не будем терять времени. С мистером Сэкондом, конечно же!

– Да, – неохотно признался Козак. – Он спрашивал у меня, что я думаю по поводу случившегося.

– И что ты думаешь?

– Ничего, – сказал Козак. – Я человек маленький… Думать – это не моя работа.

Несколько секунд Доккинз сверлил его взглядом. Иван так и не понял, поверил ли американец ему или счел прозвучавшие слова «отмазом». Как бы то ни было, Доккинз сам сменил тему.

– Сколько своих денег имеешь на счетах?

– Тех, что могу снять и перевести?

– Именно!

– Пятьдесят две тысячи евро.

Доккинз неспешно раскурил сигару.

– Это все? – спросил он. – Ты что, Айвен, вел в Париже роскошный образ жизни? Заказывал изысканные блюда в ресторанах? Трахал самых дорогих проституток? Почему так мало денег у тебя на депозите?

– Было бы больше, сэр… Но год назад, сэр, вы заставили меня снять с этого счета все мои сбережения и перевести на контролируемый вами счет.

– Ты как будто сердишься на меня за это? Вроде как я обобрал тебя?

– Не знаю, что и сказать, сэр.

– Тогда я скажу тебе кое-что, дружище… Меня самого обобрали. Все, что я накопил за последние годы непосильным трудом… – Доккинз стряхнул пепел прямо на пол, – заработал потом и кровью, заметь, ежедневно рискуя жизнью – все отобрали.

– Не представляю, кто мог это сделать, сэр?

– Ричард, – сказал Доккинз. – Зови меня по имени, Айвен. Мы ведь с тобой старые друзья, не так ли?

– Как скажете… Ричард.

– Я тебе как-то рассказывал о своих жизненных планах?

– Что-то не припомню, сэр… Ричард.

– Просторный дом… яхта… Простые человеческие радости. К примеру, собственная конюшня… а я люблю породистых лошадок. Ты хотел бы иметь свою яхту?

– Яхту?

– Не такую, конечно, огромную, как у вашего мистера Абрамовича… А нормальную, шестидесятифутовую красотку? С улучшенной отделкой и мощным двигателем, стоимостью в три-четыре миллиона баксов?..

– Я человек сухопутный, Ричард.

– Вижу, ты очень расстроен?

– Есть немного, – Козак криво усмехнулся.

– Жизнь нынче очень дорога, Айвен, – назидательно произнес американец. – Мне вот пришлось отдать все, что у меня было – для того, чтобы обрести свободу, и для того, чтобы вернуться в наш бизнес… Так сколько, говоришь, ты можешь перевести мне денег?

– Сейчас?

– Да.

– Я уже назвал сумму.

– Мне пришлось потратиться, чтобы это наше свидание стало возможным. Сам видел, какая серьезная группа работала по вам. И авиационный керосин нынче не дешев.

Козак в ответ лишь пожал плечами. Уж кто, кто, а он не искал встречи с этим субъектом.

– Тех денег, что есть в свободном остатке у тебя и этой милашки… этих крох недостаточно. – Доккинз на несколько секунд задумался. – Какую мне за тебя цену назначить, Айвен? – он пристально посмотрел на Козака. – Как думаешь, если запрошу… – взгляд Доккинза стал задумчивым. – Если запрошу пятьдесят миллионов зелеными за твою голову – не продешевлю?