— Так точно. И спасибо конструкторам за это. Вертолёт действительно спас мне жизнь.
Маршал кивнул и посмотрел на Чубова.
— Иван Иванович, мне идея майора понравилась. Думаю, мы продолжим работать над двухместной модификацией, — кивнул Егор Алексеевич.
Маршал встал со своего места и направился в мою сторону.
— На том и решили. Ка-50 считаем пройденным этапом на пути к «новому Ка-50». А тебе майор, я желаю удачи, — подошёл ко мне Рогов и пожал руку.
— Спасибо, товарищ маршал.
После столь большого события, я направился в парк Сокольники. Конечно же, не гулять, а проходить внеочередное ВЛК. Оно положено всем, кто испытал на себе прелести покидания воздушного судна с помощью катапультного кресла. Однако, при заселении в Центральный авиационный госпиталь возникли проблемы. Причём сразу в приёмном отделении.
Оказывается, меня не ждали, хоть я и припёрся по направлению из самой Сирии. Причина банальная — нет мест. Поэтому пришлось мне ехать к основному месту службы в Торск с ответным «письмом». Но мне обещали принять меня на ВЛК в течение месяца, как только освободятся места.
Не сказать, что я расстроился, но осадочек остался. Особенно он остался после того, как я узнал, что Антонина Белецкая проходила лечение в другом госпитале.
Приехав в Торск, я направился к себе домой. Город был весь в золоте пожелтевшей листвы. На реке ещё можно увидеть уток, а рыбаки уже не так плотно усеяли берега в надежде поймать какого-нибудь карасика.
Как обычно, у подъезда моего дома собрался местный бомонд за обсуждением последних новостей.
— Санька, ну ты как? Хорошо загорел смотрю! — улыбнулся мой сосед по подъезду Фархадович, делая очередной ход шашкой.
— Да как на курорт съездил. А вы всё покоряете вершины большого спорта?
Фархадович подмигнул и достал из внутреннего кармана бутылку кефира. Без кефира само собой.
— Саня, тяжело идёт тренировочный процесс. Форму потеряли. Меня тут собака укусила. Так я думал пить совсем брошу…
— Но всё хорошо закончилось? — уточнил у Фархадовича его оппонент.
— Да, всё прошло успешно. Пить не бросил.
Ну с этими колдыриками не соскучишься!
В квартире у меня был относительный порядок. Требовалось слегка протереть все поверхности и можно отдыхать. В тишине убираться было скучно, так что я включил телевизор.
Сразу же попал на выпуск новостей.
— Этот радостный день рабочие БАМа встречают вместе. Открытие сквозного движения по Байкало-Амурской магистрали ещё одна веха в истории нашей Родины, — передавала сообщение диктор.
На кадрах репортажа показывали радостных рабочих, обнимающихся прям на железнодорожных путях. Действительно, строительство такой магистрали — огромный трудовой подвиг.
Диктор вскоре перешла рассказывать об Указах Президиума Верховного Совета о награждении работников БАМа. Я уже уборку закончил и решил привести в порядок форму.
Открыв шкаф, вытащил парадную форму, чтобы повесить очередную награду. Смотрю я на свой китель и как-то пусто на душе. Вроде и грудь вся в наградах, а чего-то не хватает.
Я закрепил второй орден Красного Знамени и повесил форму обратно. Случайно, задел локтем папку с моими документами, которая упала на пол.
Тут и свидетельство о рождении, и справка о смерти его мамы. Я поднял папку и положил в неё выпавшие документы. Была тут и фотография.
Молодой Клюковкин рядом с каким-то зданием и множеством детей. Одеты все скромно, но улыбки на лицах искренние. Почему-то память мне не рисует образы, где сделано фото. Но на душе, как кошки скребут.
В этот момент зазвонил мой проводной телефон.
— Да, слушаю, — поднял я трубку.
— Замполит у аппарата. Как дела? — поздоровался со мной начальник политотдела нашего полка.
— Без замечаний. Жив и здоров. Хотя, ВЛК так и не прошёл ещё.
— Пройдёшь. Я много времени не отниму, но у меня уже слишком давно приходят запросы по этому… вопросу. А ты теперь парень видный, заслуженный. Так что можешь прийти и всё рассказать воспитанникам.
Пока я не особо понимал куда клонит начальник политотдела.
— Я как бы в отпуске, но если дело касается детей, то готов помочь.
— Вот и хорошо. В ближайшие дни нужно, чтобы ты сходил к себе и пообщался с воспитателями.
— Куда к себе? В детский садик? — удивился я.
— Сан Саныч, я говорю про детский дом, где ты вырос.
На следующий день я с самого утра попал на «ковёр» к начальнику политотдела нашего Центра боевого применения Армейской Авиации. Полковник Семён Семёнович Плотников был слегка загружен работой, поэтому мне пришлось достаточно долго ждать, когда он освободится.
Правда ожидал я у него в кабинете и сидя за столом недалеко от него. Работа у замполита кипела, словно чайник на его сейфе. Он кстати уже вскипел во второй раз, пока Плотников разбирался с «важными государственными делами».
— Так, по порядку давай. Дыши спокойно. Вдох через нос, выдох через рот. Вот так! Что у тебя стряслось? — говорил в трубку Семён Семёнович.
От телефона Плотников не отходил уже минут 20, но дело так и не сдвинулось с мёртвой точки.
