Я доложил Бунтову, что тела Тобольского и оператора были доставлены. Про инцидент с подполковником и Кешей тоже упомянул.
— Точно вопрос решён? — уточнил у меня Леонид Викторович, продолжая находиться в процессе какой-то медитации.
— Товарищ подполковник, претензий от сирийской стороны нет.
— Это хорошо. Но ведь есть претензии с нашей стороны. Что там с увечьями Петрова? Летать будет?
— А почему нет⁈ Там всего-то палец вывихнут.
В этот момент в кабинете зазвонил красный телефон для прямой связи с командованием. Леонид Викторович мгновенно «подорвался» с места и устремился к телефонной трубке.
— Бунтов слушает! Так точно! Понял, отправим. Доброй ночи, — закончил разговор командир полка и повесил трубку.
Леонид Викторович подошёл к окну и открыл его, впуская вечернюю прохладу в кабинет.
— С корпуса звонили? — спросил я.
— Да. К завтрашнему вечеру составь наградные документы на погибшего оператора и Тобольского. Пацану на орден Красной Звёзды. Ну а Олега на Героя Советского Союза. Чагаев сказал лично будет просить за него и полетит вместе с ним в Москву послезавтра.
В день прощания с погибшими всё было распланировано поминутно. Перед прибытием командующего генерала Чагаева магистральная рулёжка ломилась от количества людей.
Оркестр уже провёл репетицию. Знамённая группа была готова. Справа от нас стоял Ил-76 с опущенной рампой.
С минуты на минуту должны были доставить гробы с погибшими. На стоянку сел вертолёт с командующим и к строю уже направлялся кортеж из нескольких УАЗов.
Генерал Чагаев, как и обещал, прибыл на прощание с нашими товарищами.
— Могли бы и раньше дать Героя Олегу Игоревичу. Зачем он ему теперь, — прошептал стоящий рядом со мной в строю Кеша и удручающе вздохнул.
За всё время в Сирии плохая погода была считанные дни. И вот сегодня она испортилась и была подстать прощанию. Всё шло к тому, что должен был пойти дождь, но на бетон так ничего ещё не капнуло.
К строю подъехали машины. Замполит полка приготовился подать команду.
— Смирно…
— Вольно. Не стоит, — махнул рукой Василий Трофимович, выйдя из машины.
Стального цвета облака буквально в несколько секунд нависли над некогда солнечным Хмеймимом. Тут на горизонте показался ГАЗ-66, который и вёз гробы с нашими товарищами. Когда машина подъехала, их вынесли и поставили перед строем на специальные подставки.
На каждом из гробов лежала фуражка, а рядом стоял почётный караул. Чагаев вышел на середину и хотел начать свою речь, но выдержал паузу. Он повернулся, подошёл ближе к гробам и внимательно посмотрел на фотографии погибших.
Тут и пошёл дождь. Форма начала намокать, а с носа начали скатываться мелкие капли. Командующий повернулся и продолжил молчать, смотря на длинный строй военных, стоящих перед ним в промокших одеждах. Он ничем сейчас не отличался от нас.
— Светлая память ушедшим в вечный полёт. Да, погибли наши братья. Воины, о которых стоит писать и рассказывать детям. Они — пример для каждого из нас. Но… это не конец, товарищи. У нас ещё впереди много работы. Всем готовиться к операции.
Это означало, что переговоры в Пальмире прошли неудачно.
Начались дни ожидания. Каждое утро я просыпался с мыслью, что сейчас в дверь моего с Батыровым жилья постучится кто-то из солдат. И когда Димон выйдет его встречать, прозвучит до боли знакомая команда «Лётчики на КП».
Однако, пока что я лежал в кровати и рассматривал интерьер нашей «полубочки». Лучи солнца пробивались через щель между брезентовой накидкой и форточкой, подсвечивая стоявшие на столе две алюминиевые кружки. Холодильник начал рычать, слегка вибрируя в углу комнаты. А в динамиках радиоприёмника едва слышно говорил диктор на арабском.
— В Латакии сегодня до +16°, — смог я разобрать фразу из прогноза погоды.
Димон всхрапнул и перевернулся набок, даже и не думая просыпаться. Пока он вращался, скрип его койки подействовал на меня пробуждающе, а продолжающийся храп заставил окончательно проснуться.
— Ну, тут уже не поспишь, — проговорил я, вставая ногами на пол и включая лампу, стоящую на тумбочке рядом с кроватью.
Наручные часы показывали 7:15 местного времени. Пора было готовиться к очередным вылетам. Сегодня у меня по плану провести учебно-тренировочные полёты с некоторыми лётчиками. Три дня я ходил с Батыровым за Бунтовым, чтобы он дал добро на такие вылеты.
Сколько было услышано «а вот если» не пересчитать. Но в итоге Леонид Викторович дал слабину и согласился.
Надев спортивные штаны и обув кеды, я вышел на улицу, чтобы сделать небольшую зарядку. Спокойная пробежка, два-три подхода на турнике и можно собираться на завтрак.
Пока я шёл в столовую, в небо поднялась пара Ми-8, чтобы совершить очередной облёт территории базы и подходов к ней. Такие вылеты три-четыре раза в день происходят. Только надо мной прошла одна из «восьмёрок», как утреннюю тишину разорвал рёв двигателей пары МиГ-29.
Навстречу мне как раз шли ещё двое лётчиков-истребителей. Судя по тому, что они были взъерошены, под мышкой шлем и свисающая кислородная маска, думаю, утро для них началось уже давно.
