Я слышал приглушённые крики людей. Маленькая девочка забилась в моих руках. Судя по всему, она не умела плавать и испугалась.
Через секунду, я вынырнул из воды и подтянул девочку к бортику. Она дрожала, сжавшись в комок и жадно глотала воздух. Её худенькие пальцы вцепились в мою руку, зубы громко стучали от страха. Я осторожно помог ей выбраться на плитку.
Вокруг всё было в дыму. Чёрные клубы от взорвавшегося грузовика поднимались к небу, смешиваясь с пылью, которая ещё не успела осесть. Часть забора исчезла, будто её выдрали из земли.
Стёкла в доме выбиты. Стены были покрыты трещинами, почти вся штукатурка осыпалась, оставляя голый кирпич. Дверь одного из подъездов валялась на земле, вырванная с корнем.
Я медленно встал, осматривая происходящий хаос вокруг.
По двору были разбросаны каменные блоки, куски бетона и обломки взорвавшегося грузовика. Вода в бассейне колыхалась мутными кругами, смешанная с пылью и мелкими камнями.
— Как себя чувствуешь? — спросил я у девочки, но она ещё была в шоке.
Я выбрался на бортик и сел рядом с ней. Ребёнок прижался ко мне, вцепившись маленькими пальчиками в промокшую куртку комбинезона.
Девочке уже ничего не угрожало, а вот раненым нужно было помочь.
— Где твои мама и папа? — едва спросил я, как из дома выскочила женщина.
Она громко рыдала, утирая платком окровавленный лоб. Следом за ней выбежал и мужчина.
— Вера, доченька! Вера! — кричала женщина.
Тут девочка потихоньку встала и начала махать рукой. Родители уже бежали к ней, пока я поднимался на ноги.
Передав ребёнка родителям, начал помогать пострадавшим. Во мне бурлило и кипело негодование. Какими же нужно быть кончеными уродами, чтобы направлять оружие против женщин и детей.
Я подошёл к раненному солдату и снял с себя ремень, чтобы перетянуть ногу.
— Ничего-ничего, всё заживет. Бегать ещё будешь, — подбадривал я паренька. — Тебя как зовут-то?
— Дима.
— Ты как, Дим? Так странно улыбаешься, что я начинаю за тебя переживать.
— Ногу не чувствую. Но главное — живой. Так страшно было. До меня только сейчас дошло, что проедь грузовик чуть дальше, и тогда мы бы с вами уже не разговаривали сейчас. У меня в деревне все дровами избы отапливают, а у них тут мазутом. Хранилище здесь есть, а люк, через который туда они заливают горючее, рядом с КПП находится.
Теперь картина всего замысла террористов стала понятной. Прорваться к шлагбауму, въехать на территорию и достичь того самого люка, ведущего к подземному хранилищу мазута. Вот тогда был бы взрыв серьёзнее! Боюсь, нас бы уже ни забор, ни бассейн не спас.
А так, благодаря солдатам, грузовик ушёл в сторону. Налетел на, так называемый, противотанковый надолб и дальше уже не продвинулся. Ну и забор помог.
— Вы молодцы, Дим. Спасли сотни жизней. Спасибо тебе. Никогда не забуду.
Машины скорой помощи приехали быстро, но их совсем не хватало. Самые тяжёлые были раненые солдаты. Особенно наш советский боец, раненный в шею. Он уже был почти белым, когда его уносили в машину.
Карелин отдал автомат нашим военным, и сам начал приходить в чувство. По нему было видно, что он тоже где-то успел спрятаться. Сейчас его футболка была слегка порвана, а сам он был весь в пыли и пятнах крови.
— С бассейном хорошо придумал, — сказал Алексей, присаживаясь на бордюр.
— Автоматически. В сторону прыгнул, и всё. Погибшие есть?
— Тьфу-тьфу, обошлось.
Пока местные правоохранительные органы проводили следственные и оперативные действия, я нашёл своих коллег. С ними всё было хорошо.
У большинства были порезы от осколков. Избежал колюще-режущих ран Кеша — у него только появилась большая шишка и звенело в ушах.
Мы дали показания правоохранительным органам и рассказали всё замполиту. Полковника слегка зацепило осколками стекла, но выглядел он бодро.
— Хорошо, мужики. Солдата мы нашего выходим, а ты, Карелин, держись с Клюковкиным. И постарайся Борисову не попадаться. Ты ж знаешь его отношение… к тебе.
Оказывается, не со всеми Лёха установил хорошие отношения.
В атмосфере всеобщего хаоса все жители, в том числе и я с Карелиным, начали ликвидировать последствия взрыва. Кому-то и медицинскую помощь оказали, а кого и пришлось отпаивать. Вода не всем помогала.
Закончив работу, отправились по комнатам. Пока я переодевался, Карелин тоже приводил себя в порядок, раскладывая вещи на диване.
— Где так стрелять научился? — спросил я у Алексея.
— Я же военный корреспондент. Ситуации могут быть разные.
Не самый развёрнутый ответ. Закончив с переодеванием, я с Алексеем вышел на улицу, где уже заканчивал осмотр главный военный советник — генерал Яковлев. Его, по воле случая, в момент взрыва в доме не было.
Егора Борисовича обступили со всех сторон женщины, требовавшие усилить охрану. Особенно всех ужасала зияющая в заборе дыра.
— Примем меры, а вам всем рекомендую успокоиться. Ситуация под контролем… — объяснял генерал-полковник всему «женсовету».
Больше всего переживали за детей.
— У них же школа. Как теперь отпускать? Сколько раз предлагали сделать на первом этаже, — выступила одна женщина.
