Кеша кивнул и пошёл в дом. Я же направился к КПП. Обособленное положение обитателей «Синего дома» и не самая спокойная обстановка в стране повлияла и на обеспечение безопасности периметра.
Вся территория была обнесена бетонным забором. Вдоль забора установлены кубы-надолбы. Въезд во двор только через КПП со шлагбаумом. Внешний периметр нашей резиденции охраняли сирийцы, а внутри объекта службу несли советские солдаты. Все с автоматами.
Идти до КПП было недолго — не больше ста метров. Всё здесь расположено компактно и рядом.
— Как служба? — подошёл я к рядовому, стоявшему на проходной.
— Идёт, товарищ майор, — ответил парень, и я протянул ему авоську.
— Держи. С товарищами поделись.
— Спасибо.
— Когда домой?
— Скоро. Через 10 дней 20 лет исполнится, а там и не за горами дембель.
Я кивнул и почувствовал, как что-то ударилось мне в ногу. Это подкатился резиновый мяч, которым игралась девочка. Нагнувшись, подобрал его и посмотрел в её сторону. Девочка стояла рядом с бассейном и махала мне.
— Бросьте, пожалуйста! — крикнула она.
Весёлая, симпатичная, с двумя косичками, подпрыгивающими вверх при каждом прыжке. Как такой не помочь.
Я замахнулся и бросил мяч. Через КПП быстрым шагом прошёл недавний мой знакомый Алексей Карелин.
Он был в чёрной футболке, джинсах и кроссовках. На плече рюкзак, а на глазах солнцезащитные очки.
— Ты куда угодно попадёшь, Лёха, — повернулся я к нему и пожал руку.
Карелин, хоть и выглядел уверенно, но что-то явно хотел сказать.
— Работа такая. У вас всё нормально? Ничего странного не произошло?
— Только то, что один военкор интересуется такими вещами и появляется из «ниоткуда», — улыбнулся я.
— Значит, всё «ок».
Весьма современно сказал, но для не советского журналиста.
— Лёша, ты ж не мимо шёл, верно?
Карелин кивнул и отвёл меня за угол КПП. Очередная информация?
— Обстановка накаляется. Израиль начинает развёртывание войск у границы. Принято решение атаковать лагеря Организации освобождения Палестины. Американцы ведут авианосную ударную группу в район Кипра. Дальше… дальше как карта ляжет. Что-то будет.
— Что? Неужели сразу атакуют?
Но на мой вопрос Карелин не ответил. Всё закрутилось молниеносно.
Один хлопок. Второй. Третий. Мирную тишину разорвали автоматные очереди, эхом отскакивающие от стен КПП. Я успел в последний момент толкнуть Лёху в сторону, и мы рухнули за угол здания. Пули засвистели над головой, выбивая куски бетона.
— Стоять! — рявкнул солдат за спиной, срывая автомат с плеча и открывая огонь по улице.
Очередь загрохотала, но тут же прервалась. Парень вскрикнул и начал захлебываться кровью. Он упал на спину, хрипя, хватаясь за шею, где пуля разорвала артерию. Кровь била фонтаном, заливая песок багровыми лужами.
— Забираем! — крикнул я, бросаясь к раненному.
Мы с Карелиным подхватили парня под руки. Его тело обмякло, а кровь текла по моим ладоням, горячая и липкая. За углом я прижал руки к его шее.
— Держись, брат, держись! — кричал я.
Ещё одна очередь. Определить откуда стреляют сложно. Пули продолжали дырявить стены и рикошетить от шлагбаума. Одна просвистела так близко, что я почувствовал её жар у виска.
Где-то рядом раздался вопль — сирийский солдат упал, схватившись за ногу. Его автомат выпал из рук, а кровь хлынула на пыльную землю, смешиваясь с песком.
— Иди, — прохрипел наш солдат.
— Лёха, прикрой! — крикнул я, выползая из-за угла.
Пока затягивал за собой раненого сирийца, Карелин продолжал отстреливаться. Тут же он дал длинную очередь по грузовику, что нёсся к воротам. Стёкла кабины разлетелись, но машина не остановилась. Сирийские солдаты тоже не стояли и отчаянно пытались остановить огнём несущийся грузовик.
Выглянув из-за угла, я увидел, как грузовик замедляется, но продолжает ехать к шлагбауму.
— Там бомба! — хором заорали мы с Карелиным.
Из кабины выпрыгнул стрелок в разгрузке. Он продолжал стрелять, пока его не расстреляли. Через разбитое лобовое стекло было видно водителя. Он был весь в крови от осколков, но всё ещё вёл машину прямо на въезд во двор.
Выстрелы в нашу сторону не смолкали. Кажется, что с окрестных домов наш двор обстреливали несколько человек. Очередная пуля ударила в стену надо мной, осыпав бетонной крошкой. В этот момент ещё один сирийский боец рухнул у КПП, выронив автомат. Пуля попала ему в руку.
— В укрытие! — кричал Карелин, когда грузовик сменил направление.
Кровь была повсюду — на моих руках, на земле, в воздухе.
Я обернулся и замер. Та самая маленькая девочка, дрожащая и закрывающая от страха лицо, сидела на корточках в 20 метрах. Она закрыла уши, её крик тонул в грохоте выстрелов.
Я рванулся к ней, забыв о выстрелах и пресловутом инстинкте самосохранения.
— Саня, рванёт сейчас! — слышал я голос Карелина за спиной.
Очереди не стихали, грузовик приближался к забору, рядом с которым и была девочка. Счёт шёл на секунды.
Резко схватив ребёнка, я прыгнул в сторону и тут же раздался взрыв.
Перед глазами всё расплывалось. Ощущение, что время остановилось. Вместе с девочкой мы упали в бассейн. Сердце гулко билось в груди от адреналина.
