— Это произошло в самом начале войны, в Робервале. Я была дома одна. Пьер вошел и попытался меня поцеловать. От него разило пивом. Я успокаивала его, как могла, но он настаивал, нес всякую чушь. Он даже оскорбил тебя, а ведь ты считал его своим лучшим другом. К счастью, пришел Симон и выставил его за дверь. Это все.
Она ощутила, как по телу мужа пробежала нервная дрожь. Несмотря на все старания сохранять спокойствие, его охватила холодная ярость.
— Эрмин, он дотрагивался до тебя? Как-то вечером я наблюдал, как он ведет себя с одной девицей, такой же пьяной, как он. И ты еще не знаешь, что произошло здесь. Когда мы прибыли сюда с Мадлен и Констаном, Акали была забаррикадирована в доме в шоковом состоянии, перепуганная до смерти. Оказывается, здесь побывал Пьер Тибо с одним из своих дружков, оба в стельку пьяные. Они пытались ее изнасиловать, но ей удалось убежать и спрятаться в доме. После этого она сидела взаперти, как маленький испуганный зверек. Так что не пытайся выгородить этого мерзавца. Расскажи мне, что он с тобой сделал. Я не стану его убивать, даже если мне этого очень хочется, но он получит хороший урок, который запомнит надолго.
— Боже мой, он посмел тронуть Акали, а ведь она и без того натерпелась от развратников! Вот скотина! В таком случае лучше сказать тебе правду. Да, он вел себя очень грубо. Он пытался меня изнасиловать.
Эрмин снова передернулась от отвращения. Она так и не смогла стереть из памяти омерзительные жесты Пьера Тибо, прикосновение его мозолистых рук к ее груди и промежности. Тогда она чувствовала себя оскверненной и униженной. Без помощи Симона и мудрых советов Талы ей было бы очень трудно пережить это испытание.
Ее муж сжал кулаки и стиснул челюсти, пытаясь сдержать ярость.
— Я ничуть не удивлен, — процедил он. — Сволочь, дерьмо!
— Прошу тебя, если ты вновь с ним встретишься, держи себя в руках. Я не хочу, чтобы ты совершил непоправимое, — взмолилась она, зная, что импульсивный Тошан вполне способен немедленно помчаться в Перибонку или в Ривербенд, чтобы смыть оскорбление кровью.
— Я благодарен Симону, где бы он ни был, за то, что он защитил тебя, — выдавил Тошан. — Ты вся дрожишь, Мин! Однажды Пьер дорого заплатит за то, что сделал.
Охваченный волнением, он снова обнял жену и прижал ее к себе, осыпая нежными поцелуями. До сих пор он любил ее всем своим существом, но в этот вечер ощутил еще более глубокую, всеобъемлющую любовь, лишенную привычного чувства собственничества.
— Эрмин, я умру, если потеряю тебя, — произнес он, сглотнув ком в горле. — Не покидай меня больше, любимая. Мы должны быть вместе. Слишком много людей горят желанием отобрать тебя у меня.
Это признание нашло особый отклик в сердце молодой певицы. Она подумала об Овиде, затем о Родольфе Метцнере. Возможно, находясь вдали от мужа, она боялась того же, чего и Тошан. И гнев, поднявшийся в ней против него, скорее всего, был прямым продолжением сомнений, которые иногда ее посещали.
«Меня привлекали эти мужчины, — подумала она. — Я могла отдаться Овиду, мне хотелось поцеловать Родольфа! Тошан говорит правильно: я должна остаться рядом с ним».
— Любовь моя, — наконец произнесла она, чтобы его успокоить, — ты меня не потеряешь, а если такое случится, прошу тебя, будь сильным и воспитай наших детей. У тебя не будет права умереть… О, зачем мы об этом говорим? Мы вместе, у нас дома, на земле Большого рая. Это название придумали близняшки. И никто нас не разлучит, никто…
Позже Эрмин будет вспоминать эти слова, произнесенные в душевном порыве, и лить горькие слезы. Но пока ею владело лишь одно желание: возобновить неразрывную связь с Тошаном, которого она горячо любила столько лет.
— Идем, пора возвращаться, — сказала она после долгого поцелуя. — Я пробуду здесь еще два месяца. Это так много! Идем, любимый, нас, наверное, уже обыскались. А Шарлот? Боже мой, я оставила ее!
Она встала и взяла его за руку. Из окна Мадлен различила их силуэты, стоявшие близко друг к другу. Индианка с облегчением вздохнула, поскольку всегда желала мира и согласия тем, кого любила. Как только эти двое вошли в дом, она тихо сказала:
— Мукки покормил Констана и уложил спать в моей комнате Бабушка Одина дала младенцу кипяченой воды, подслащенной кленовым сиропом. Он с удовольствием сосал из бутылочки, которую ты купила, Мин. Шарлотта тоже спит, восстанавливает силы.
— Ты уверена, что кровотечение остановилось? — забеспокоилась Эрмин.
— Одина проверила. Все хорошо, мы можем садиться ужинать. Девочки накрыли на стол.
Тошан окинул взглядом ряд тарелок из белого фаянса и бокалов. Красные салфетки, сложенные треугольником, вносили элемент торжественности.
— Как нас много, — заметил он.
— Да, десять человек, если Людвиг сядет с нами. Он еще не проснулся, бедняга, — сообщила Мадлен.
Эрмин с благодарностью посмотрела на подругу. Комната была уютной и чисто прибранной. В камине полыхал огонь, из большой чугунной кастрюли шел аппетитный запах.
— Как же здесь хорошо! — воскликнула молодая женщина. — Правда, Тошан?
