— Здравствуйте, Мадлен. Мирей, не накрывайте на меня, я не буду обедать. Беседа с месье Маруа меня взволновала. Ему не хватает его покойной жены, и это нормально. Больше всего мне жаль Мари. Она призналась мне у себя в комнате по поводу своих месячных: «Как я буду подмываться так, чтобы папа меня не видел?!» Боже мой, как это трогательно!
С этими словами, произнесенными дрожащим голосом, Андреа выскользнула из кухни, оставив экономку в недоумении.
— Идем, Мадлен, я дам тебе муки и сала. Если хочешь услышать мое мнение, то Жозефу лучше снова жениться. Знавала я одного такого вдовца в Тадуссаке, который принялся бегать за женщинами до потери пульса. Я тогда была совсем юной, и мать советовала мне и моим кузинам обходить его стороной. В итоге он изнасиловал тринадцатилетнюю девочку.
— Месье Маруа не такой, — оборвала ее кормилица. — Мне он кажется порядочным мужчиной.
Мирей состроила гримасу. Накинув шаль на плечи, она разглядывала свои запасы, разложенные по порядку, — паштеты, рыба в масле, фасоль, горошек… В холщовых мешках, стоявших на деревянных решетках, были рис и картофель. На самой верхней полке выстроились банки с вареньем и бутылки с кленовым сиропом.
— Боже милосердный! У меня было тридцать банок черничного варенья, а теперь осталось только двадцать пять! — вскричала Мирей. — И не хватает двух банок яблочного компота, который я закрывала в прошлом месяце!
— Значит, это происходит не только у Мины, — заметила Мадлен. — Кто-то питается за наш счет.
— Я поняла, — проворчала гувернантка. — Это Лапуэнты, то есть разбойник Онезим. Мадам ему платит за то, чтобы летом он рубил дрова, колол их и складывал в сарае. Он спокойно может подобраться к нашей провизии. То же самое и у вас.
— Да, Онезим действительно заготавливает нам дрова на зиму, — признала Мадлен. — Месье Жослин не может этим заниматься, у него слабое сердце. Но мы не можем голословно обвинять нашего любезного соседа. И потом, Онезим кажется мне честным.
— Для тебя, наивная ты душа, все эти люди честные: Маруа, Лафлер, Лапуэнт… Как только мадам вернется, я сразу ей об этом расскажу. Во всяком случае, в последние дни собаки не лаяли. Значит, это кто-то из знакомых. Тебе повезло, что вор не стал брать муку и сало.
— Спасибо большое, Мирей. Не мерзните, возвращайтесь в кухню.
— До свидания, Мадлен, и будь осторожна! Городок теперь словно вымер.
Киона слушала их разговор из кухни. Она проворно попятилась, выскользнула в коридор и с досадой вздохнула.
«Придется прекратить, — подумала она. — Поначалу это было незаметно, но теперь есть риск, что они вызовут полицию».
Девочка на цыпочках поднялась на второй этаж так же бесшумно, как это делал ее сводный брат Тошан.
«Это уже неважно, сейчас у него достаточно еды», — успокоила она себя.
Мукки играл со своими шариками на ковре в спальне. Лоранс, Мари-Нутта и Акали разыгрывали партию «желтого карлика»[44].
— Где ты была, Киона? — спросил Луи. — Я выиграл тебе красивый агатовый шарик.
— Ходила в туалет, — ответила она. — Покажи мне его.
Киона с задумчивой улыбкой смотрела на крошечный стеклянный шарик. Никто ее не подозревал, и это было хорошо.
Эрмина и Овид просматривали стопку документов, которые им удалось собрать за две недели. Они устроились за столом в кухне, где молодая женщина проводила большую часть своего времени, в кругу света от люстры из розового опалового стекла. В помещении было тепло, из чугунной кастрюли вырывалась аппетитно пахнущая струйка пара.
— Этот запах сводит меня с ума! — воскликнул учитель. — Никак не могу понять, что там у вас варится.
— Это заяц. Сначала он был поджарен кусочками, теперь тушится в бульоне со специями, которые придадут мясу нежность. Это рецепт Мадлен, доставшийся ей от матери. Только не спрашивайте, откуда взялся заяц: я не могу вам этого сказать. Жители Лак-Сен-Жана снова достали свои охотничьи ружья и тайком продают дичь.
— Очень интересно, — улыбнулся Овид. — Буду приезжать к вам почаще. Пока ваша мать не подстрелит меня как гигантского зайца.
Эрмина рассмеялась, затем снова посерьезнела. Она внимательно разглядывала фотографию.
— Я смотрю, вам пригодился мой фотоаппарат.
— Мне пришлось схитрить, чтобы получить этот снимок. Я переоделся! Надвинул кепку на уши и надел солнцезащитные очки. Я бродил вдоль ограды пансиона в то самое время, когда мальчики обычно пилят дрова странным приспособлением на основе старого стационарного мотора, вышедшего из строя. Я уверен, что многие из них часто ранятся, так как агрегат далеко не безопасен. Взгляните, какие несчастные эти дети.
— Да, если этот снимок появится в «Пресс», мы достигнем своей цели.
Эрмина не могла оторвать глаз от худых силуэтов, столпившихся вокруг пилы, в дырявых ботинках на босу ногу, с бритыми головами.
